– Это еще не дает тебе права контролировать мою жизнь. Какая тут, к черту, любовь!
– Проблема в том, что мы с тобой по-разному чувствуем. Если бы ты тоже меня любила, то мой поступок тебя тронул бы! – набросился он на Нэнси.
– Ошибаешься. Я никогда не буду с человеком, присваивающим себе право за мной следить. И хочу быть только с тем, кто будет мне доверять, позволяя жить той жизнью, какой я хочу.
– Я так полагаю, это кто-то вроде Джонатана? – с горечью в голосе спросил Ричард, и на его красивом лице отразилось презрение, будто в ясный день на солнце нашла туча.
Терпение Нэнси лопнуло.
– Джонатан – один из моих самых близких друзей. А тебя я вообще не видела целых пять лет. Тебе не кажется, что, если бы нас предназначила друг другу судьба, мы бы давным-давно были вместе? – спросила она. – И раз расстались, значит, тому была веская причина. Мне казалось, у нас есть право на попытку превратить наши отношения в историю со счастливым концом, но больше я не вижу совместного будущего. Мы слишком разные для этого, Ричард. Прости, но на этот раз все действительно кончено. Отныне и навсегда.
Он поднялся, подошел к ее креслу и опустился на колени рядом с ней.
– Подумай, Нэнси. Неужели ты не хочешь, чтобы мы были вместе? Я знаю, как ты переживала, когда мы расстались. Знаю, что ты меня любишь. Мы принадлежим друг другу!
– Еще бы, я была буквально убита – мы ведь встречались три года, – но с тех пор прошло много лет. Теперь я другой человек. Я больше тебя не люблю и понимаю, что мы были правы, поставив тогда точку. Нет, нам не суждено быть вместе. Так было раньше, так есть и сейчас.
Ричард резко вскочил.
– Ты отказалась от лучшего, что когда-либо было в твоей жизни, и тебе это известно не хуже меня! Да кому ты нужна, еще и с докучливой бабкой в придачу? Кому еще придет в голову жить с тобой в этой богом забытой деревне? Да у тебя на лбу написано до скончания веков оставаться старой девой.
Вот он, наконец, и проявил свою истинную натуру. Любые сожаления от расставания с ним вмиг испарились. Нэнси тоже встала.
– Мне нравится жить в этой деревне, моя бабушка – чудесная женщина, у меня удивительные друзья, которые любят меня и поддерживают. И если мне кого-то и жаль, то только тебя. Думаю, тебе лучше уйти.
– Не волнуйся, не задержусь!
Ричард горделиво прошествовал в холл и распахнул входную дверь. Потом повернулся, окатил Нэнси злобным взглядом и решил, что последнее слово должно остаться за ним:
– Если же ты ждешь, что Джонатан обратит на тебя внимание, лучше не тешь себя иллюзиями. Он никогда никого не любил, кроме себя, и уж тем более его не интересует зачуханная подружка, заправляющая книжным магазином.
Выплюнув эти обидные слова, он вышел на улицу и на глазах Нэнси сел в машину. Они хоть и были произнесены в приступе боли и гнева, но все равно жалом вонзились ей в душу. В порыве сиюминутного утешения она захлопнула дверь, тем самым вышвыривая Ричарда из своей жизни – она надеялась – навсегда.
Утром 31-го декабря Нэнси смотрела на первую полосу газеты «Котсуолд Стар» и не верила своим глазам. Газету бросили в почтовую щель двери коттеджа, и девушка пришла за ней в тапочках и домашнем халате из кухни, где они с Джейн пили чай с тостами. Нэнси знала, что после своего ухода Джонатан все время писал статью, посвященную убийству в доме Ротов, но даже не предполагала, что он до такой степени сосредоточит в ней внимание на ней самой и ее бабушке.
– Что там, солнышко? – спросила Джейн, когда Нэнси вернулась в кухню, читая статью Джонатана.
– Почту принесли. На первой полосе статья о нашем расследовании.
Она положила газету на стол и подтолкнула ее к бабушке.
– Да ты что! – схватила ее Джейн и тут же принялась читать.
– Джонатан нам во всем помогал, но о своей роли скромно умалчивает, всецело сосредоточившись на нас с тобой. Надо полагать, от этого вся история выглядит интереснее.
