– Я пытался разговорить дворецкого – возможно, он подслушал разговор между полковником Протеро и Лестрендж. Дворецкие любят подслушивать. Но он клянется, что не имеет ни малейшего представления, о чем шла речь. Кстати, из-за ее визита его и уволили. Полковник здорово отчитал его, рассердился за то, что он впустил ее в дом. На это дворецкий заявил, что и сам с радостью уволится. Говорит, что ему никогда не нравился Олд-Холл и что он уже давно подумывал об уходе.
– Вот как…
– Это дает нам еще одного персонажа, у которого был зуб на полковника.
– Неужели вы и в самом деле подозреваете этого человека… как, кстати, его зовут?
– Его фамилия Ривз, и я не утверждал, что подозреваю его. Я говорю только одно: никогда не знаешь, что у человека внутри. Мне не нравятся его елейные, льстивые манеры.
Интересно, подумал я, что сказал бы Ривз о манерах Слака?
– А сейчас я собираюсь допросить шофера.
– Если так, тогда, возможно, вы могли бы подвезти меня на своей машине, – сказал я. – Мне нужно переговорить с миссис Протеро.
– О чем?
– Об организации похорон.
– А! – Насторожившийся было инспектор слегка смутился. – Завтра, в субботу, состоится коронерское[20] дознание.
– Все верно. Похороны, по всей видимости, будут назначены на вторник.
Кажется, инспектор Слак устыдился своей бесцеремонности. Он протянул мне оливковую ветвь примирения в виде приглашения присутствовать на допросе шофера, Маннинга. Тот был милым парнем лет двадцати пяти – двадцати шести. Инспектор вызывал у него благоговейный трепет.
– Итак, друг мой, – заговорил Слак, – мне нужна от вас кое-какая информация.
– Да, сэр, – запинаясь, произнес шофер. – Конечно, сэр.
Вряд ли он волновался бы сильнее, если б сам совершил преступление.
– Вы вчера возили своего хозяина в деревню?
– Да, сэр.
– В котором часу это было?
– В пять тридцать.
– Миссис Протеро тоже ездила?
– Да, сэр.
– Вы сразу поехали в деревню?
– Да, сэр.
– И по дороге нигде не останавливались?
– Нет, сэр.
– Что вы делали, когда доехали до деревни?
– Полковник вылез из машины и сказал, что она ему больше не понадобится и что он пойдет домой пешком. Миссис Протеро сделала кое-какие покупки. Свертки сложили в машину. Потом она сказала, что это всё, и я поехал домой.
– И оставили ее в деревне?
– Да, сэр.
– В котором часу это было?
– В четверть седьмого, сэр. Ровно в четверть.
– Где вы ее оставили?
– Возле церкви, сэр.
– А полковник говорил, куда собирается?
– Он что-то говорил насчет встречи с ветеринаром… это как-то связано с лошадьми.
– Ясно. И вы поехали прямиком домой?
– Да, сэр.
– В Олд-Холл ведет два въезда: один – через южные ворота, другой – через северные. Как я понимаю, в деревню вы обычно ездите через южные?
– Да, сэр, всегда.
– А вы вернулись той же дорогой?
– Да, сэр.
– Гм. Думаю, это всё… Ага! А вот и мисс Протеро.
К нам подплыла Леттис.
– Маннинг, мне нужен «Фиат», – сказала она. – Прогрей его, хорошо?
– Слушаюсь, мисс. – Шофер направился к двухместному автомобилю и поднял капот.
– Одну минутку, мисс Протеро, – сказал Слак. – Мне крайне необходимо иметь информацию о вчерашних передвижениях каждого. Не хочу вас обидеть…
Леттис уставилась на него.
– Я никогда не знаю, сколько времени, – сказала она.
– Как я понимаю, вчера вы вышли из дома вскоре после обеда?
Она кивнула.
– А куда, скажите пожалуйста?
– Играть в теннис.
– С кем?
– С Хартли-Нейпирами.
– В Мач-Бенхэме?
– Да.
– А когда вернулись?
– Не знаю. Я же говорю, что не знаю таких вещей.
– Ты вернулась примерно в половине восьмого, – сказал я.
– Правильно, – согласилась Леттис. – Прямо в разгар кипежа. У Энн был приступ, а Гризельда успокаивала ее.
– Спасибо, мисс, – сказал инспектор. – Это все, что я хотел знать.
– Как странно, – проговорила Леттис. – До чего же все неинтересно… – И двинулась к «Фиату».
Инспектор постучал по виску указательным пальцем.
– Немного не в себе? – предположил он.
– Ни в малейшей степени, – ответил я. – Но ей нравится, чтобы так думали.
– Что ж, я иду допрашивать горничных.
Можно не любить Слака, но нельзя не восхищаться его энергичностью.
Мы расстались, и я спросил у Ривза, могу ли видеть миссис Протеро.
– В настоящий момент, сэр, она отдыхает.
– Тогда не буду ее тревожить.
– У вас есть возможность подождать, сэр? Мне известно, что миссис Протеро была бы рада видеть вас. Она как раз говорила об этом за обедом.
Он проводил меня в малую гостиную и включил электрический свет, так как ставни были закрыты.
– Печально все это, – сказал я.
– Да, сэр. – Его тон был холодным и уважительным.
Я посмотрел на него. Какие чувства клокочут под этой бесстрастной внешностью? Существует ли нечто, что он знает и мог бы рассказать нам? Нет ничего более бесчувственного, чем маска верного слуги.
– Чем еще могу быть вам полезен, сэр?
Не звучит ли за этим учтивым вопросом намек на тревогу?
– Больше ничем, – ответил я.
Я прождал совсем немного, и ко мне вышла Энн Протеро. Мы с ней обсудили и решили кое-какие организационные вопросы, а потом она воскликнула:
– Доктор Хейдок на удивление добрый человек!
– Да, лучше я не встречал.
– Он был исключительно добр ко мне… Но он выглядит очень печальным, не так ли?
