По обе ее стороны на низких эбеновых подставках стояли две большие цветочные вазы из алебастра. Стену справа украшала деревянная панель, на которой висело более десятка заморских мечей. В глубине комнаты, на широком подоконнике четырехарочного окна красовались горшки с великолепными орхидеями. За ними виднелись крыши домов соседней улицы. Пол покрывала толстая тростниковая циновка без единого пятнышка. Из мебели здесь были только два кресла розового дерева с инкрустацией и круглый низкий чайный стол. И ни одного человека. Цзяо Тай собрался было осмотреть мечи, как занавесь разошлась и из-за нее вышли две девицы лет по шестнадцать.
Цзяо Тай разинул рот от изумления. Девицы были похожи друг на друга как две капли воды: у обеих круглые цветущие лица, длинные золотые серьги в ушах и вьющиеся волосы, уложенные на заморский манер. До пояса они были обнажены, выставив напоказ упругие молодые груди и гладкую смуглую кожу. Одежду их составляли расшитые цветами шаровары, туго стянутые у лодыжек, и одинаковые ожерелья из синих бусин, окаймленных золотой филигранью.
Одна из них ступила вперед и, важно глядя на Цзяо Тая, произнесла на чистейшем китайском:
— Добро пожаловать в дом капитана Ни. Хозяин скоро придет.
— А вы-то кто такие? — едва очухавшись, спросил Цзяо Тай.
— Я — Дуньязада, а это моя сестра-близнец Дананир. Мы из внутренних покоев капитана Ни.
— Понял.
— Думаете, что поняли, а на самом деле нет, — значительно проговорила Дуньязада. — Мы прислуживаем капитану, но он не использует нас для плотских утех. — И она скромно потупилась: — Мы — девственницы.
— Да неужто?! И это в доме у моряка!
— Капитан предан другой особе, — объяснила Дананир. — А поскольку он человек серьезный и очень разборчивый, то относится к нам с полнейшим равнодушием. Жаль, конечно.
— И для капитана тоже, — согласилась Дуньязада. — Ведь мы обладаем явными способностями к любовным утехам.
— Ах вы бесстыжие девицы, сами не знаете, что мелете! — рассердился Цзяо Тай.
Дуньязада надменно вскинула изогнутые брови.
— Нам известны все тонкости этого дела, — холодно проговорила она. — Когда четыре года назад капитан выкупил нас у купца Фана, мы прислуживали его Третьей госпоже и постоянно наблюдали их любовные игры.
— Правда, они были весьма незамысловатыми, — добавила Дананир. — Судя по тому, как часто Третья госпожа жаловалась на отсутствие разнообразия.
— Зачем вы обе трещите на таком чудовищно высокопарном книжном языке? — с недоумением спросил Цзяо Тай. — И где, скажите на милость, вы набрались всех этих длинных заковыристых слов?
— У меня, — раздался у него за спиной спокойный голос капитана Ни. — Простите, что заставил ждать, однако вы, знаете ли, слегка задержались.
Он был облачен в тонкий балахон из белой шерсти с красной каймой и красным поясом, а на голову нахлобучил странную высокую шапку, расшитую разноцветным шелком.
Капитан занял небольшое кресло, а рядом встала Дуньязада. Ее сестра преклонила колени и, соблазнительно улыбаясь, глядела на Цзяо Тая. Цзяо Тай скрестил на груди руки и хмуро смотрел на нее.
— Садитесь же, садитесь! — с нетерпением воскликнул капитан Ни, после чего сурово обратился к близнецам: — Вы забываете о своих обязанностях. Ну-ка бегом, приготовьте нам хорошего утреннего чаю! И мяту положить не забудьте.
Когда обе девушки удалились, он продолжил:
— Они довольно сообразительны: владеют китайским, персидским и арабским. Так забавно читать с ними по вечерам всякие китайские и чужеземные письмена, а вдобавок они вечно рыщут в моей библиотеке. Что ж, господин Цзяо, я рад видеть, что вы живы-здоровы.
Как видно, вчера вечером вы не попали в переделку.
— Что заставило вас предположить такую возможность? — осведомился Цзяо Тай.
— Друг мой, а на что мне глаза?! Я же видел арабского головореза и душителя танка, что наблюдали за вами и вашим другом, заняв самое удобное для этого место у входа.
— Да, я тоже заметил эту парочку. Хотя к нам они не имеют никакого отношения. Кстати, что за перепалка возникла у них с прислужником?
— A-а, парень отказался обслуживать танка. Здесь, видите ли, считают, что эти отверженные оскверняют все, к чему прикасаются. Потому-то он и расколотил чашу танка. Как бы то ни было, с вас там не сводил глаз еще и какой-то бородатый пройдоха. Когда он вслед за вами вышел из кабака, я сказал себе, что полковник может попасть в небольшую передрягу.
— С чего это вдруг вы произвели меня в полковники?
— Увидел мельком ваш значок, полковник. Так же, впрочем, как и бородач. А еще я слышал, что в Кантон прибыл прославленный судья Ди в сопровождении двух помощников. И коли встречаешь двух высокопоставленных чиновников с севера, которые изо всех сил стараются выглядеть мелкими сошками, так тут, с позволения сказать, впору призадуматься.
Цзяо Тай промолчал, и капитан продолжил:
