Аарон старался избавиться от неприятного чувства, которое возникало в нем, когда он слышал ее уверенный голос. Было что-то жестокое в ее рассуждениях о том, что есть силы, стоящие на пути прогресса. Наконец без каких бы то ни было мыслей о предстоящем сексе она подсела к нему, чтобы показать таблицу с цифрами о подушном доходе в кибуце. Он посмотрел, как оголилась ее шея сзади, когда она склонилась над таблицей, и нерешительно взял ее за руку. Ее рука не отозвалась, оставаясь сухой и неподвижной. Он еле подавил в себе желание спросить ее, чего она от него ждет, потому что у него самого уже не было никаких мыслей. Ему лишь хотелось ощутить то прежнее детское родство душ и узнать, какие мысли ее одолевают. Он с трудом верил, что вся ее страстность не распространяется дальше идеологических вопросов (в разговоре она даже не вспомнила о своих детях).
Прикоснувшись к руке Оснат, он подумал о ее красоте и о годах, которые прошли с тех пор, как погиб Ювик. Он вдруг ощутил, что и сам уже не горит желанием. Он боялся — а вдруг то, что может с ними произойти дальше, лишит его последних иллюзий. Нельзя сказать, что Оснат совсем не ответила на его жест. Она даже повернула к нему голову, подставив губы для поцелуя. Но в ее движениях не чувствовалось естественности и тепла.
Он встал и повел ее в спальню, где громко гудел кондиционер. Она позволила ему раздеть себя, и он стал делать это как-то неловко, со смущенной улыбкой на губах. Инстинкты подсказали ему, чтобы он не шутил над своей неловкостью.
В нужный момент она помогла ему движениями своего тела. В ее поведении не было ничего страстного или импульсивного — казалось, она следовала какому-то выученному сценарию. Он быстро разделся, успев смутиться от белизны своего рыхлого тела и от того, что так и не побывал под душем. Трусы он снимать не стал, и какое-то время они лежали молча. Запах ее тела казался ему незнакомым. Вдруг его обуял ужас от мысли о том, что она через мгновение придет в себя и оттолкнет его.
Даже после того как все уже осталось позади, он не решался промолвить ни одного слова. Она встала, пошла в душ и вскоре вернулась, завернутая в большое полотенце.
— Тебе понравилось? — спросила он.
Она слабо кивнула и пристально взглянула не него. Та же сила, которая заставила его припарковать машину в незаметном месте, пройти в кибуц через запасные ворота, начать эти отношения, не бежать прочь, пока в нем тлели хоть какие-то иллюзии, не позволяла ему сейчас говорить и расспрашивать ее о том, что произошло между ними. Он решил, что должен дать ей время, не торопиться, посмотреть, что будет в следующий раз, а потом стал придумывать разные объяснения той возникшей в нем пустоте, которая ему была так знакома. Но оказалось, что каждая последующая ночь любви заканчивалась для него таким же ощущением пустоты. Ему казалось, что молчание — это плата за его визиты. Он не мог понять, почему не перестает звонить ей, почему не бросит эти ночные поездки. Тем не менее ему казалось, что всеми его действиями руководит слабая надежда: а вдруг ему удастся возродить в себе то, что он чувствовал к Оснат много лет назад.
Конечно, она предпочла ему Ювика, когда тот после трехлетнего отсутствия вернулся в кибуц: он был сын Дворки, он был смугл и кудряв, и он окончил мореходное училище с отличием. Не помогло и то, что Аарон к тому времени занимал ответственную должность руководителя полеводов. Она должна была укрепить свое положение, выйдя замуж за сына Дворки, сына основателей кибуца. Он часто задавался вопросом, знала ли она сама, что ею двигало, и рассчитывала ли все свои ходы?
По прошествии многих лет, когда обида уже стала проходить, он стал спрашивать себя, действительно ли замужество принесло Оснат внутреннее успокоение и чувство безопасности, в которых она, даже не осознавая этого, так нуждалась. Более того, ему хотелось знать, не двигали ли ее поступками ненависть и злоба, те обиды, причины и следствия которых отпечатались на ней еще в детстве. Когда Аарон оказался с ней в одной постели впервые, после смерти Мириам, когда она уже была матерью двоих детей, он знал, что в ней ничего не изменилось. Под спокойствием и сдержанностью в ней продолжала кипеть злоба, и слухи, которые он узнал от Хавале, об амурных делах Ювика с волонтерками из других стран и девушками из молодежных организаций, конечно, не укрепляли в ней желания быть его женщиной, которое она не скрывала ни на людях, ни тогда, когда они оставались вдвоем.
