Проснулся любовник в районе семи утра, Ставицкая приготовила ему завтрак, а за столом попросила как-то решить вопрос с Водорезовым.
«А если этот псих снова наедет? А я даже не директор департамента!»
«Даже?» – фыркнул Феофанов.
«Но у меня же все впереди?»
«И Водорезов, думаю, это знает».
«Поэтому он будет спешить! Чтобы нагнуть пока еще замдиректора!»
«Поверь, меня он нагнуть не сможет. Сам ему позвоню, если не поймет… – замялся Феофанов. – Надо, чтобы понял… Да, ты мне ничего не говорила. Ну, что тут с твоим Ильей произошло. Как там дело было?»
«Да не был он моим!»
«Но произошло?»
«Не было ничего, мне показалось».
«Ну вот и хорошо… Хомутов вопрос решал?.. Хомутов – могила, Хомутову я верю… Может, ему позвонишь?»
«Звонила, сказал, ты легко все решишь. Один звонок психу – и он успокоится!»
«Ну, псих не псих, а если сына убили… Если бы моего Димку… Точно ты не при делах?»
«Началось!»
«Ладно, позвоню, скажу, чтобы не обижал».
Минут через десять к дому подъехали два «Мерседеса» с мигалками, удлиненный седан и внедорожник с охраной. Все-таки замминистра, все-таки Феофанов. Немолодой, породистый, холеный, большой человек с другой планеты. Это Хомутову, Водорезову и подобным им дельцам приходится выживать, подстраиваясь под интересы власть имущих, а Феофанов – человек закостенелой, но, в общем-то, стабильной системы. Главное – сильно не зарываться, любить и уважать главную башню Кремля, и все будет в порядке. Но разве с другой планеты нельзя заслать убийцу, подставив при этом какого-нибудь Липатия?.. Можно отправить с другой планеты торпеду, а вот самому опускаться до простого смертного не с руки. Даже если Водорезов не совсем простой…
Феофанов уехал, оставив Герберта под знаком вопроса. А нужно ли ему идти к женщине, которую его сиятельство считало своей собственностью? Ну так Герберт и не собирался приставать к Ставицкой. Ключи нужно вернуть и сказать, что убийца установлен. А то ведь даже Феофанов на нее думает.
Герберт вымотался за двое суток, хотелось спать, но изможденным он не выглядел. И умылся он, закончив работу, и костюм чистый надел, сейчас наклеил на губы улыбку, придал походке пружинистую бодрость – и вперед. Лицо под капюшоном он прятать не стал за отсутствием такового. Дверь в подъезд открыл с «тайч-мемори». Тоша почему-то не выбросил ключи от квартиры Ставицкой, оставил их в машине, и уже не узнать, на какой случай он приберег свой комплект. Причем заводской. Видимо, Сысоев побывал в квартире у Ларисы, возможно, к Водорезову заглянул, а в прихожей там сразу два запасных комплекта, один он смог достать из ящичка трюмо, как-то так. А Сысоев мог прикинуться другом, прежде чем проявить коварную суть смертельного врага.
И дверь в квартиру Герберт открыл ключом, Ставицкая сидела за барной стойкой со стороны кухни, чашечка кофе перед ней, рюмка коньяка, в руке сигарета, короткий шелковый халат, ножки – любая стриптизерша позавидует. Над головой мощно, но тихо работала встроенная в потолок вытяжка, предусмотренная для таких случаев. Очень удобно, когда весь табачный дым уходит в трубу, даже по гостиной не расползается.
Увидев Герберта, Ставицкая едва не свалилась вместе со стулом.
– Извини, не думал, что ты здесь.
Герберт смотрел на нее с каменным лицом, взгляд холодный, отстраненный. Он, конечно, знал, что потревожит ее покой, и ему все равно, поверит она ему или нет. А если не поверит, получит порцию сарказма. Кто-то должен был сейчас находиться на съемной квартире.
– А вот я здесь!
Лариса пыталась свести полы халата, но они выскальзывали из пальцев, расползались. Ей бы подняться со стула, но она продолжала сидеть.
– Ключи!
Герберт положил на стойку ключи.
– Откуда они у тебя?
– У киллера отобрал. Который Водорезова убил. Младшего… А старший на тебя наехал. Я же сказал, где находиться!
– Так я в департамент заскочила, думала, туда-сюда, а он уже там… Меня, как какую-то шлюху!
– Ну да. – Герберт постарался скрыть насмешку.
Но Ставицкая уловила сарказм в его взгляде.
– Что такое?
– Да нет, ничего…
Знал Герберт, чем она проложила путь в высокие кабинеты. И Водорезов-старший это знал, Ставицкая для него кабинетная проститутка, и он своего мнения никогда не изменит, даже если она сама станет министром. И относиться к ней будет соответственно. Но все это детали, не имеющие особого значения. Если, конечно, Водорезов не убил своего сына из-за его пристрастия к министерской подстилке.
– Ты говори, говори! – хмурилась Лариса. – Что тебя насмешило?
– А почему Водорезов церемониться с тобой должен, если он Хомутова за горло взял?
– А кто такой Хомутов? – вскинулась она.
– А кому ты вчера позвонила? Кто решил твою проблему?
– А он решил мою проблему?
– Ну, если я нашел киллера… Водорезова это не утешило, но все что в наших силах…
Герберт вдруг ощутил слабость в ногах, это диван притягивал его к себе со страшной силой, так хотелось сесть, развалиться, закрыть глаза. И совершенно все равно, что скажет Ставицкая. Пусть возмущается сколько хочет, а он будет спать, спать…
– И кто заказал Илью?
– Вася Сысоев, Виталик Шуршин, кого ты из них знаешь?
