– Виталик?.. Виталика знаю, шустрый такой…
– Был здесь?
– Ну да, с Ильей заходил.
– Значит, он ключи спер.
Герберт думал о том, что Шуршин мог обвести его вокруг пальца. На Сысоева валил, он, сказал, ключи от квартиры достал, а ведь сам это и сделал. Также и смерти Водорезову желать мог он, а не Сысоев. Впрочем, это все уже не важно. Да и Водорезов не дурак, придет в себя, отправит людей за Виталиком, всю душу из него вытрясет, надо будет, накажет… И за Гербертом он мог отправить людей, и за Ставицкой.
– Не знаю, не видела…
– Киллера больше нет, ключи я вернул, все, расходимся как в море корабли.
– А киллер куда делся?
– Киллера бояться не надо, а Водорезов еще может взбрыкнуться.
– Не взбрыкнется, есть на него управа. Я договорилась.
Герберт кивнул. Феофанову не надо идти на крайние меры, достаточно просто позвонить Водорезову, сказать свое слово, и он угомонится, во всяком случае Ставицкую оставит в покое. Значит, мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Но уходить Герберту не хотелось, скучно дома, одиноко… Он любил одиночество, но домой почему-то не тянуло.
– Если нет никаких претензий, я пошел, – сказал он.
– Да нет, какие претензии… А киллера как ты нашел?
– Секрет фирмы… Всего доброго!
Герберт заставил себя выйти в прихожую, Лариса потянулась за ним, как ниточка за иголочкой.
– Уходишь?.. А если вдруг осложнения возникнут? – спросила она, глядя, как он обувается.
Полы халата медленно-медленно расходились, но Лариса не обращала на это внимания. Или делала вид, что не замечает.
– Звони.
– А телефон?
– А телефон Кирилла Севастьяновича ты знаешь.
– А без него никак?
Вопрос остался без ответа, Герберт подмигнул Ларисе в знак прощания и ушел, тихонько прикрыв за собой дверь.
Во дворе, открывая дверь своей машины, он заметил довольно красивую, стройную как березка девушку, но не проводил ее взглядом. Что это с ним, с закоренелым холостяком? Устал очень? Может быть. Но тогда почему взгляд потянулся к окнам Ставицкой? Остренького вдруг захотелось? Или просто тепленького? И душевненького… И с кем? С девкой, которую только что драл один любовник – практически сразу после того, как она потеряла другого?.. Нет, скорее всего он просто очень устал.
Сырое мясо – пища льва, и человек, предпочитающий стейк слабой степени прожарки, должен восприниматься как опасный хищник. Может, потому, вызывая Герберта на разговор, Хомутов заказывал мясо с кровью.
– Водорезов успокоился, требует прах сына, – сказал он, с привычной ловкостью отрезав от куска ломтик мяса.
– Будет.
– Так просто? – усмехнулся Кирилл Севастьянович. – А как он его хоронить будет? Официального заключения о смерти нет, и тут вдруг раз – добро пожаловать на отпевание и все такое! Менты на уши встанут!
– Я в курсе.
– Водорезов снова из берегов выйдет.
– Я думаю, он уже понял, с кем имеет дело.
– Ну да, понял, – польщенно улыбнулся Хомутов. – Это вы ловко с Данилой провернули, всех нагнули!
– И Ставицкая постаралась, Феофанова на Водорезова натравила.
– Загнали Водорезова в русло… Ну так ему и не надо из берегов выходить, скажет ментам, они начнут рыть, у Ставицкой там все чисто, кровь не найдут?
– Исключено.
– С этим… с пацаном что, ну, который в убийстве участвовал?
– Гуляет пацан. Потому что ничего не видел, только слышал.
– Все равно опасно. Может, зачистить?
– Ну, выйдут менты на Шуршина, и что? Что Шуршин видел? Как Тоша Сысоева убил? Он же не знает, на кого работал Тоша.
– Шуршин знает, что ты Тошу замочил.
– Как я мочил, он не видел. Видел только, как я увозил труп. И орудие убийства с отпечатками его пальцев.
– С пальцами Шуршина?.. Ну да, подстраховка в таких делах дорогого стоит… А если Шуршин все-таки сломается?
– И меня возьмут за жабры. А я возьми да и скажи, что говорил с киллером и узнал имя заказчика.
– И кто заказчик? – заинтригованно вытянул шею Хомутов.
– Скажу, что Водорезов.
– А на самом деле кто?
– Не знаю, – не моргнув глазом соврал Герберт.
Опять же, ради того же Хомутова и соврал. Делать им нечего, как связываться с ворами. Тем более что Липатий сейчас при делах. Сходку воровскую недавно накрыли, Липатий попал в разработку как организатор, менты его приняли, провели профилактическую беседу. И, конечно же, отпустили. Почему конечно же, да потому что сходки эти как раз для того и проходят, чтобы их участников накрывали менты. Чтобы воры попадали в сводки происшествий, это им нужно как воздух. Для них это самый лучший показатель бурной деятельности, без которой и по ушам могут дать. А так засветился, братва узнала, слух пошел, что Липатий двигает воровской ход двумя руками. Слух пошел по России, а сам Липатий – в Испанию, там жара, там море. И два отеля на берегу Атлантики. И это только вершина айсберга.
Но сейчас-то Липатий в России. И когда убивали Водорезова, тоже находился здесь.
– Тоша не говорил? – подозрительно настаивал Хомутов.
– Говорил. Сказал, что заказчик со стороны. Кто-то очень большой зуб на Водорезова имеет.
– Кто?
– Сказал, что не скажет. А я и не настаивал.
– Нет?
– Меньше знаешь, лучше спишь.
