– Отец бы не дал… – немного подумав, добавила она. – Он у меня мужчина серьезный!
– Ну, пусть заходит, посидим, выпьем.
– Не пьет он.
– И я не пью. Но по такому случаю можно.
– Мне самой от такого случая не по себе, родители ничего не знают.
– Пойдем, скажешь.
– Вместе пойдем?
Герберт вдруг почувствовал себя преступником, решившим сдаться властям на милость. И улыбнулся. Действительно, сколько можно бегать? От самого себя.
– Вместе.
Машину он оставил возле дома, через деревню пошли пешком, мимо маленькой церкви, от которой тянуло дымком. Ладаном пахло, но Герберт не черт, бояться нечего, и прохожие его не смущали. Он не настраивал себя на благодушный лад, все произошло само по себе. Соня здоровалась с односельчанами, Герберт поддакивал ей, и ничего страшного не происходило. Пока на пути у них вдруг не появился Виталик. Из сельпо шел, в одной руке – пакет с продуктами, в другой – сигарета.
Увидев Герберта, он пронес сигарету мимо рта и зацепил тлеющим кончиком за нос. Но побежал он не потому. Нос-то заживет, а простреленный мозг вряд ли. А Виталик видел, как Тоша убил его друга. И Герберт видел труп с простреленной головой. Все это вдруг показалось таким далеким, из другого, страшного, мира, возвращаться куда не хотелось. Может, потому Герберт и не побежал за Шуршиным. Даже шагу не прибавил, шел, как будто и не заметил Виталика.
Шуршин остановился сам, то ли расхотел бежать, то ли решил, что впереди его ждет засада. Остановился, медленно развернулся лицом к Герберту.
– И много у вас таких малахольных? – спросил Герберт, обращаясь к Соне.
– Это Виталик, он не из наших!
– А бегает чего? Утюг забыл выключить, да, Виталик?
– Что-то забыл, – кивнул парень, угрюмо, исподлобья глядя на Герберта.
– Может, молоко на плите убегает?
– Молоко в бутылке, – буркнул Шуршин, кивком указав на пакет в руке.
– Как же ты без коровы-то живешь?
– Да так и живу!
– Из Москвы? – спросил Герберт.
– Ну из Москвы… – Виталик в недоумении смотрел на него.
Не мог понять, случайно на Герберта нарвался или тот все-таки приехал по его душу.
– Пойдем глянем, как московские здесь живут!
Герберт отправил Соню домой, а сам вместе с Шуршиным зашел к нему в избу. Дом действительно старый, покосившийся, двор запущенный, полы хлипкие, скорее трещат, чем скрипят, как бы не провалиться.
– А чего не убежал? – закрывая за собой дверь, спросил Герберт.
Шуршин смотрел на него с тихим ужасом и, что сказать, не знал. Действительно, почему не сбежал? Так хорошо начал и вдруг остановился.
– Ты же меня не убьешь? – жалким тоном спросил он.
– Водорезов хочет с тобой поговорить.
– Какой Водорезов?
– Который живой. К мертвым же ты не хочешь?
– Я и к живому не хочу. То есть к живым хочу!
– Тогда почему плохо прячешься?
– Ну, думал, что хорошо…
– Хорошо тебе в Москве будет, Водорезов хочет просто поговорить. Он уже точно знает, что ты не убивал.
– Да не убивал я!
– Вот поэтому нас не торопят. А может, и не надо будет никуда ехать. В общем, пока остаемся здесь… И никаких больше сообщений маме. Никакого сквозного шифрования, туфта все это.
– Ты тоже остаешься? – Шуршин глянул на окно, в котором виднелся родительский дом Сони.
– На реке был? Как вода?
– Да холодная пока… А с Соней чего?
– А тебе чего? Нравится?
– Ну-у…
– Забудь… Хотя нет, можешь помолиться на нее. С утра. И каждый день. Пока я с ней, я добрый, усек?
Соня торопливо вышла из дома, дорогу уже перебегала. На шаг не переходила, так бегом через порог и перелетела. Спешила, переживала: вдруг Герберт сбежал?
– Вы здесь! – облегченно выдохнула она.
– Ну, что родители? Согласны замуж тебя отдать? За Виталика.
– За Виталика? – побледнела она. – За Виталика нет!
– Видал, Виталик? Не хочет Соня за тебя. И родители не разрешают. Так что закатай губу, парень!
– Да я ничего…
– А уезжать не надо, мы тебе другую девчонку найдем, да, Соня?
– Какую другую? Не была я с ним!
– Ты понял, уезжать не надо! – зафиксировал Герберт.
Он выразительно смотрел на Шуршина. От него не скрыться, и, если Виталик попытается сбежать, пусть пеняет на себя. В следующий раз никакой пощады…
Они вышли из одного дома, и Соня указала на другой.
– Мама там картошки приготовила, закатки, отец мяса вечером привезет. – Она робко смотрела на Герберта.
А вдруг не нужно ему ничего? Соберется и уедет, только его и видели.
– Ну так не пешком же тащить, возьмем машину, подъедем, заберем. Заодно и с мамой познакомимся, – успокоил ее Герберт.
Он уже жалел, что оставил свой минивэн, а еще обратная дорога показалась ему слишком длинной, хотелось бы ее сократить. Чем ближе они подходили к дому, тем быстрее хотелось там оказаться. Тем тяжелее становилась походка. И это все из-за Сони. Только подумал о том, как окажется с ней наедине, как снимет с нее все, – и кровь ударила в голову.
