Из банка они отправились к ней домой, два дня не вылезали из постели, потом снова на работу – каждый на свою. «Позитив-банк» жил своей жизнью, Герберта к решению вопросов не привлекали. Он по-прежнему работал только с клиентами покойного Хомутова, Гаркунов прокручивал деньги через свою мясорубку, отправляя фарш на зарубежные счета, Смугляк обеспечивал законность сделок, вернее, их видимость, Дрюша рулил охраной. Работа двигалась, деньги крутились. Феофанов не давал о себе знать. Если между ним и Ларисой случался интим, то в глубокой тайне от Герберта.
А осенью Ларису вдруг сняли с должности, в то время как она ждала очередного повышения.
– Вот урод! – Ее колотило от ненависти к Феофанову. – Все-таки отомстил, козел! Но ничего, отольются кошке… Ты должен был сохранить запись!
Лариса требовательно хмурила брови, но в глазах мольба.
– Какую запись?
– Ну, где Сережа, тварь, президента ругал!
– Не было такой записи, – покачал головой Герберт.
– Ты же говорил, что была!
– Я похож на идиота, чтобы такое записывать?
– Но разговор был, ты слышал?
– Слышал.
– И не записал?
– Не захотел. Чтобы потом не слить. Нет записи – нет искушения.
– Ты блефовал?
– В пределах допустимого. И с прицелом на допустимый результат… Только не говори, что Сережа все еще заходит к тебе!
– Не заходит, я не пускаю… Поэтому и снял меня с должности!.. Но у меня есть шанс вернуть все назад! И даже занять его место!.. Поверь, он уже под подозрением у кого надо, а твоя запись просто уничтожит его. И я поднимусь, и ты поднимешься, отдел возглавишь… какой-нибудь, для начала. Мы еще молодые, мы таких высот можем достичь!
– Я согласен… Но у меня нет записи. Я же не самоубийца.
– Точно нет?
– И не было.
– Чтобы искушение не появилось?
– Сейчас появилось, поверь, я очень хочу тебе помочь… В принципе, можно взять Сережу в разработку.
– Думаешь, он к этому не готов!.. Ты сам уже под колпаком! Сам с должности слететь можешь! Но я-то в Испанию уеду, а тебя тупо закопают.
– Кто?
– Да какая разница кто?.. Запись давай!
– Я бы и рад…
Лариса долго смотрела на Герберта, и осуждение в глазах, и сожаление, и приговор в них, и помилование. Ничего не говоря, она повернулась к Герберту спиной, открыла ящик шкафа, глубоко просунула руку. И развернулась, направляя на него пистолет. Причем вовсе не дамский.
– Есть запись или нет?
– С ума сошла! – нахмурился он. – Ствол заряжен!
– На кону моя жизнь! Я не шучу! Или ты сдаешь мне запись, или я стреляю!.. Раз!..
– Да нет у меня ничего! – Герберт пучил глаза, чтобы она видела, как ему страшно.
– Два!
– Да нет ничего!
– Точно? – Лариса опустила руку.
– Точно!
– Ты идиот?
– Может быть.
– Ты идиот!.. Зачем ты шантажировал Сережу? Ты хоть понимаешь, что нельзя было этого делать!
– Понимаю. Но мне нужна была ясность. В наших с тобой отношениях.
– Ясность в наших отношениях есть. Ты меня не любишь.
– Ну, может, и не задыхаюсь от любви, но что-то есть.
– Надо, чтобы задыхался!
– Будет и такое, но не сразу…
– Надо сразу! – Лариса снова навела на него пистолет, хищно сощурив оба глаза.
– Уже задыхаюсь!
– Тебе смешно, а зря!.. Ты не должен был шантажировать Сережу!
– Я знаю.
– Ты не можешь больше быть с нами. А значит, не можешь быть со мной. Все очень просто! И так чертовски сложно!..
– Хорошо подумай, прежде чем что-то сделать! – призвал к благоразумию Герберт.
– Я сделаю!.. Поверь, я не заказывала твою Соню, даже слова про нее никому не сказала. Нет на мне ее крови… А твоя будет! Мне очень жаль!
Лариса все-таки нажала на спусковой крючок, закрыв при этом от страха глаза, но Герберт услышал только щелчок вхолостую сработавшего механизма.
– Что ж ты оружие перед применением не проверила? – усмехнулся Герберт.
Иллюзий он не строил, понимал, что его легко можно заменить тем же Дрюшей. Или Смугляком. Гроза могла грянуть в любой момент, Герберт как чувствовал, что Лариса отречется от него. Разлюбила же она Илью, отказалась от него, даже Хомутову пусть и косвенно, но сдала, а может, и напрямую. И все-таки Герберт не думал, что Лариса сама возьмется за оружие. Но боек на всякий случай снял.
– Почему не проверила? Я знала, что выстрела не будет! – нашлась Лариса.
– Ну да…
Герберт полез к ней в сумочку, достал телефон, пролистнул сообщения и обнаружил знакомый номер. Дрюша выходил с ней на связь полчаса назад.
– Значит, Дрюшу вместо меня назначили? – с горечью усмехнулся он. – Он должен меня утилизировать?
– Ну что ты такое говоришь?
– Хватит!
Герберт вырвал у Ларисы пистолет, полез в ящик шкафа, достал оттуда боек.
– С должности тебя не сняли, но снимут, если ты не решишь со мной вопрос. Давай, решай, пиши Дрюше, пусть вывозит мой труп. Поверь, труп исчезнет так, что его никто никогда не найдет…
Права Лариса, не любил ее Герберт, их связывала только остывающая страсть. В общем, расстанется он с ней безболезненно. И окажется там, где его никто и никогда не сможет найти. Деньги уже есть, последний месяц он только над этим и работал. Сумма далеко не баснословная, но ему хватит.
– А Сереже скажете, что решили со мной.
– Прости!
Лариса плакала, набирая сообщение, но Герберта ее слезы не трогали.
