— Когда вы отправитесь проверять другие пограничные округа, — сказал он Ма Жуну, — мне бы хотелось, чтобы здесь остались какие-то солдаты. Обратитесь к командующему, сотник, чтобы этих дезертиров снова приняли на службу, они мне пригодятся.
Ма Жун тотчас же рявкнул:
— Десятник Лин и пять рядовых, возвращайтесь туда, откуда явились; завтра ровно в полдень появитесь здесь и получите соответствующее обмундирование и оружие.
Шесть человек прокричали в ответ:
— Повинуемся!
Судья Ди подал знак. Стражники отвели пленных в тюрьму, где их уже поджидал Дао Гань. Он записал их имена. Пятнадцатым и последним оказался не кто иной, как смещенный начальник тюрьмы. Лицо Дао Ганя расплылось в широкой улыбке.
— Ты был прав, песья голова! Ты и в самом деле оказался здесь раньше, чем я предполагал!
С этими словами Дао Гань развернул его и хорошо рассчитанным пинком отправил в ту самую камеру, которую тот недавно покинул.
А на главном дворе новобранцы, завербованные Фаном, с пиками на плече строевым шагом направлялись к казарме стражников.
Судья Ди обратил внимание, что они маршируют уже вполне прилично, бросив в их сторону:
— Совсем неплохо для одного вечера!
Судья спустился с лестницы. Двое стражников затворили за ним двери судебного зала. Появился советник Хун, нагруженный старыми сковородами, чайниками и ржавыми цепями.
— У тебя великолепный командный голос, Хун! — заметил судья Ди.
На следующее утро, сразу после восхода солнца, с заднего двора суда выехали трое верховых.
Посредине был судья Ди в охотничьем одеянии, по обе стороны от него ехали Ма Жун и Цзяо Тай в кавалерийских мундирах.
Когда они повернули на запад, судья обернулся в седле и посмотрел на большое желтое знамя, которое развевалось над крышей судебной управы. На нем виднелась надпись красными буквами: «Штаб армии».
— Мои жены полночи трудились над этим флагом! — с улыбкой сообщил судья своим спутникам.
Они направились прямо к дому Цзянь Моу.
У ворот их встретили четыре крепких парня с алебардами.
Ма Жун сдержал своего коня перед самыми воротами. Он указал хлыстом на ворота и приказал:
— Отворяйте!
Очевидно, дезертиры, которых отпустили прошлой ночью, успели распространить весть о прибытии солдат. Охранники лишь на мгновение заколебались. Потом они раскрыли ворота, и судья Ди с помощниками проехали внутрь.
В первом дворе несколько десятков человек стояли кучками и что-то возбужденно обсуждали. Они сразу умолкли, боязливо поглядывая на троих всадников. Те, у кого при себе были мечи, торопливо попытались укрыть их в складках одежды.
Трое всадников проехали, не глядя ни влево, ни вправо. Ма Жун направил своего коня вверх по ступеням пологой лестницы, ведущей во второй двор; судья и Цзяо Тай последовали за ним.
Десятник Лин присматривал за примерно тридцатью человеками, которые точили мечи и копья и покрывали маслом кожаные куртки.
Не останавливаясь, Ма Жун крикнул десятнику:
— Прихвати десять рядовых и следуй за нами!
Третий двор был пустынным, если не считать нескольких слуг, которые при виде всадников бросились врассыпную.
Ма Жун подъехал к большому дому в дальнем конце двора; конские подковы звонко цокали по каменным плитам. Покрытые красивой резьбой и красным лаком двери свидетельствовали о том, что это главный вход.
Они слезли с коней и бросили поводья троим солдатам десятника Лина.
Ма Жун пинком подкованного сапога распахнул входную дверь и прошел внутрь вместе со своими спутниками.
Очевидно, они помешали какому-то важному совещанию. В центре зала сидели трое мужчин. Посередине в большом, покрытом тигровой шкурой кресле восседал высокий широкоплечий человек. У него было властное лицо с тяжелым подбородком, тонкими усиками и короткой черной бородкой. Похоже, он только что встал с постели и еще пребывал в ночном платье из белого шелка, поверх которого был накинут просторный домашний халат из фиолетовой парчи. На голове была маленькая черная шапочка. Два других пожилых мужчины сидели напротив него в креслах из резного эбенового дерева.
Помещение выглядело весьма воинственно. Оно скорее напоминало арсенал, нежели приемный зал. Стены были украшены копьями, пиками и щитами; пол покрывали шкуры диких зверей.
Все трое в немом изумлении уставились на непрошеных гостей. Судья Ди не произнес ни слова. Он сразу направился к пустому креслу и сел в него. Ма Жун и Цзяо Тай остановились перед Цзянь Моу, бросая на него суровые взгляды.
Двое советников Цзяня поспешно поднялись и встали за спиной своего хозяина.
Судья небрежно бросил Ма Жуну:
— Сотник, в городе объявлено военное положение. Предоставляю вам самому расправиться с этими мерзавцами.
Ма Жун обернулся.
— Десятник Лин!
Десятник торопливо переступил порог зала, следом за ним вошло еще четыре человека.
— Кто из этих преступников предатель Цзянь Моу? — спросил Ма Жун.
Десятник указал на человека в кресле.
— Цзянь Моу, ты арестован по обвинению в антиправительственном мятеже! — громогласно провозгласил Ма Жун.
Цзянь вскочил на ноги и заорал:
— Кто смеет отдавать приказания в моем доме? Стража, сюда!
