– Все мы, – снова заговорил Робике, – подшучивали над Одеттой, что она такая домоседка. Ни с кем не хочет гулять, кроме Робера Шомона… ну и так далее. То есть мы только притворялись, что смеемся. Лично я ею просто восхищался. Вот это была бы жена! Если бы я не вырос вместе с ней, я бы сам… – Он повел в воздухе рукой. – Помню, мы как-то всей компанией играли в теннис в клубе туристов, и Одетту кто-то попробовал пригласить на вечеринку. Все засмеялись, когда она отказалась, а Клодин Мартель воскликнула: «У нее же капитан в Африке!» – и изобразила, как он закручивает усы и размахивает саблей.
– Да?
– Вы тут спрашивали, не увлекалась ли она кем-то другим. Заверяю вас – нет. Но, – Робике понизил голос, со значением выпучив бесцветные глазки, – из письма, которое я недавно получил от Клодин, я узнал, что это Шомон начал… изменять, и Одетте это известно. Так вот! Поймите меня, я ничего против него не имею. Это вполне естественно для молодого человека, конечно, если он при этом достаточно осмотрителен.
Я посмотрел на Бенколина. Этой информации, да еще изложенной в витиеватой манере Робике, трудно было поверить. Уж очень это не похоже было на Шомона. Глядя на розовощекую, с острым носиком физиономию Робике, представив себе, с какой предусмотрительностью он делал свою карьеру («это вполне естественно для молодого человека, если он при этом достаточно осмотрителен», – в этом была вся его мелкая, трусливая душонка), я усомнился в его словах. Это было слишком мерзко. Но Робике, по всей видимости, верил в то, что говорил. К моему удивлению, у Бенколина его сообщение вызвало величайший интерес.
– Изменять? – переспросил он. – С кем же?
– Об этом Клодин ничего не писала. Она сообщила о его измене так, между прочим, и еще таинственно заметила, что не нужно удивляться, если и Одетта не останется в долгу.
– И никакого намека на кого-либо?
– Никакого.
– Значит, вы этим объясняете перемену в ее отношении к Шомону?
– Ну… я не видел Одетту довольно долго и, повторяю, не знал об изменениях в их отношениях до тех пор, пока вы не упомянули об этом сегодня. Поэтому-то я и вспомнил о письме.
– У вас случайно нет его с собой?
– Ах да, да. – Его рука автоматически потянулась во внутренний карман пиджака. – Вполне возможно, что оно со мной! Я получил его незадолго до отъезда из Лондона. Подождите минутку…
Бормоча что-то себе под нос, он принялся перебирать письма, вытащенные из кармана. Потом, нахмурившись, засунул их обратно и полез в задний карман брюк. Робике прекрасно уловил нетерпение в голосе Бенколина, и мысль, что он может приобрести новое качество как важный свидетель, еще больше взбудоражила его. Это было нам на руку. От такого пустяка, как то, что он чувствовал на себе наши внимательные взгляды, торопливо и неловко шаря по карманам в поисках письма, зависела целая цепь событий, которые должны были привести нас к раскрытию тайны… Он вытащил из заднего кармана бумажник, еще какие-то записки, потом его рука скользнула по пиджаку. Откуда-то из-под полы выпали конверт, пустая пачка из-под сигарет и некий предмет, который звякнул о паркет и остался лежать там, поблескивая в лучах неяркого света, пробивавшегося в щель между ставнями…
Это был серебряный ключ.
На мгновение у меня перехватило дыхание. А Робике, как ни в чем не бывало, продолжал поиски, не обращая на нас внимания. Вполголоса выругавшись с досады, он нагнулся за бумажником, но Бенколин опередил его.
– Позвольте, сударь, – сказал он, поднимая ключ.
Я тоже невольно сделал несколько шагов вперед. Детектив протянул Робике ключ на раскрытой ладони. Ключ был несколько больше тех, какие обычно применяют для пружинных замков. На нем четкими буквами было выгравировано имя «Поль Демулен Робике» и номер 19.
– Спасибо, – пробормотал тот рассеянно. – Нет, наверное, письма у меня нет. Я могу принести его, если хотите…
Он протянул руку за ключом и удивленно поглядел на Бенколина. Тот держал ключ прямо перед ним.
– Извините за столь явное вмешательство в ваши личные дела, господин Робике, – промолвил Бенколин, – но, уверяю вас, у меня есть для этого достаточно оснований. Для меня этот ключ представляет больше интереса, чем письмо… Откуда он у вас?
Все еще глядя в спокойные глаза детектива, Робике сначала занервничал, потом испугался. Он с трудом сглотнул слюну.
– Да что вы, сударь, это вряд ли вас заинтересует! Это… это совсем личное. Клуб, к которому я принадлежу. Я там давно уже не был, но захватил ключик с собой из Лондона, на случай если мне вдруг захочется…
– Клуб Цветных масок на Севастопольском бульваре?
На этот раз Робике был потрясен по-настоящему.
– Вы знаете?… Прошу вас, господин полицейский, не говорите об этом никому! Если бы мои друзья, мое начальство узнали, что я состою в этом клубе, моя карьера… – Он уже почти кричал.