– Представьте себе! – внезапно заговорил Робике. – Только представьте себе – вы приходите туда в маске, встречаете девушку, а она оказывается вашей невестой! О, это для меня слишком рискованно! Чтоб я еще когда-нибудь… И это убийство!…
– Очень хорошо. Тогда, господин Робике, я назову вам цену, которую вы мне заплатите за молчание. Вы одолжите мне этот ключ…
– Берите, ради Бога! Ведь убийство!…
– …на несколько дней. Потом я его верну. Очевидно, в… э… светской хронике будет сообщение о вашем возвращении во Францию?
– Наверное. А что такое?
– Хорошо. Даже очень хорошо. Хм. Номер девятнадцать – это напротив или рядом с номером восемнадцать?
Робике задумался.
– Честно говоря, я никогда не обращал внимания… Но думаю, это рядом. Да! – Он произвел какие-то сложные телодвижения, вспоминая расположение комнат. – Вспомнил. Это рядом.
– Окна тоже?
– Да. Окна всех комнат выходят во что-то вроде вентиляционного колодца. Но, пожалуйста…
– Замечательно! – Бенколин положил ключ в карман, застегнул пиджак и жестко взглянул на Робике: – Надеюсь, мне не надо вам объяснять, что вы ни словом не должны никому обмолвиться о том, что рассказали нам. Ясно?
– Я?! – не веря своим ушам, переспросил молодой человек. – Чтоб я кому-нибудь?… Ха! Вы за кого меня принимаете? Но вы даете мне слово, что выполните обещание?
– Даю, – кивнул детектив. – А теперь, мой друг, благодарю вас. Загляните в сегодняшние газеты, если хотите узнать, кто был убит. Всего хорошего!
Ветер на улице стал еще холоднее, и все небо затянуло тучами. Подняв воротник пальто, Бенколин искоса бросил на меня взгляд и улыбнулся.
– Кажется, мы его порядком напугали, – заметил он. – Мне очень не хотелось этого делать, но этот ключ… Ему же цены нет, Джефф, просто цены нет! Наконец-то нам повезло. То, что я собирался сделать, можно было устроить и без помощи ключа, но теперь это в миллион раз проще… Но вы, кажется, хотели мне сказать, что Галан назначил свидание мадемуазель Прево после представления в «Мулен-Руж». Верно?
– Я вижу, вы поняли мой намек.
– Понял ваш намек? Мой дорогой, я весь день готовился к этому. Он пытался опередить меня, придя в этот дом, но я это предвидел. Она теперь побоится встречаться с ним. О том, куда она поехала, он узнал от ее консьержки, которой мы дали соответствующие инструкции. Мы хотим, чтобы сегодня вечером у них состоялся обстоятельный разговор, который мы услышим. – Он засмеялся своим глубоким, почти беззвучным смехом и похлопал меня по плечу. – Голова у старика все еще работает, что бы там ни говорил Галан…
– Так вот зачем вы устроили, чтобы она пришла к мадам Дюшен?
– Да. И для этого я так внушал Галану вчера ночью, что мы не намерены предавать гласности тайны его клуба. Потому что он встретится с ней именно там, Джефф. Вы понимаете, почему это было неизбежно? Более того, видите ли вы неотвратимую последовательность событий, которые привели к этому?
– Не вижу.
– Ну что ж, за ленчем я вам ее обрисую. Но сначала расскажите-ка мне поподробнее, о чем они говорили.
Я пересказал ему, насколько это было возможно, все до последнего слова. Когда я замолчал, он торжествующе хлопнул в ладоши:
– Это даже лучше, чем я надеялся, Джефф. Нам сдали нужные карты! Галан считает, что мадемуазель Прево знает, кто убийца, и намерен это выведать. Вчера вечером ему это не удалось, но в соответствующей обстановке… Это совершенно отвечает моей теории.
– Но с какой стати Галану заботиться о законе и порядке?
– О законе и порядке? Пошевелите мозгами! Он же шантажист. Получив доказательства совершенного кем-то убийства, Галан добавил бы к своей коллекции материалов для шантажа наисовершеннейшее средство запугивания. Я это подозревал…
– Минутку, – перебил я. – Даже если предположить, что Галан непременно встретится с этой девушкой, – хотя как вы додумались до этого, одному Богу известно! – но даже если так, то почему вы были так уверены, что это произойдет в клубе? Я бы решил, что, поскольку клуб под подозрением, он будет последним местом, куда они отправятся.