– Я вас проинструктирую… Во-первых, я хочу рассказать вам, чего вам следует ожидать. Джина Прево может знать, а может и не знать, кто убийца; вы слышали мою теорию. Но это всего лишь теория, у нас нет никаких доказательств. Но если Джина знает, Галану, по всей вероятности, удастся вытащить это из нее легче, чем целому департаменту полиции. Если бы мы могли получить магнитофонную запись…
– Бенколин, – прервал я, – кто убийца?
– Не знаю, – медленно ответил сыщик. – Ни малейшего представления. – Он помолчал и добавил: – Наверное, именно это так действует мне на нервы…
– Из-за этого все ваше философствование?
Он пожал плечами:
– Возможно. Теперь позвольте рассказать вам о последовавших за убийством событиях, как я их себе представляю. Там-то и сидит эта заноза, не дающая мне покоя. Я могу описать картину преступления и все, что предшествовало ей и что за ней последовало. Но лицо преступника остается для меня белым пятном. Вот, послушайте… – Он развернул кресло, налил себе еще стакан и заговорил так, будто начинал подкоп под крепостную стену: – Мы проследили ход событий до того момента, когда убийца наносит удар, а Джина Прево убегает из прохода. С первого же взгляда в этот проход я знал – невзирая на уверения старика Августина, что он выключил весь свет в половине двенадцатого, – что кто-то потом включал там электричество, пусть ненадолго. Пятна крови на стене, кошелек на полу – все это располагалось по прямой линии от двери в музей. Оттуда шел свет, пусть даже очень тусклый, так что убийца мог видеть свою жертву, а также кошелек – достаточно хорошо, чтобы в нем рыться. Поэтому я спросил об этом мадемуазель Августин, и она подтвердила, что минут на пять зажигала свет… Идем дальше. Убийца зачем-то рылся в кошельке. Что ему там было нужно? Не деньги, их он не тронул! Конечно же, он искал не записку, не письмо, не карточку…
– Почему?
– Надеюсь, вы согласны со мной, что свет там был настолько слабым, что с трудом можно было различить лицо стоящего рядом человека? – отозвался Бенколин. – Тогда как мог убийца найти нужный ему клочок бумаги в куче конвертов и всяких записочек в ее сумочке? Там нельзя было разобрать ни слова. Но он не взял сумочку с собой на лестничную площадку, к сатиру, где было посветлее, – нет, он все вывалил на пол… Нет, нет, это была какая-то вещь, Джефф, которую он мог распознать даже в полутьме. Прежде чем определить, что это было и нашел он это или нет, позвольте спросить вас: зачем убийца перенес тело в музей?
– Очевидно, чтобы скрыть тот факт, что она была убита в проходе. Отвести подозрение от Клуба Цветных масок.
Бенколин посмотрел на меня, подняв брови, и вздохнул.
– Мой дорогой, – сказал он с грустью, – иногда вы меня разочаровываете… Ну ладно. Значит, убийца перенес тело, чтобы казалось, будто девушку убили в музее? Но при этом он оставил ее сумку прямо посредине прохода, а дверь в музей распахнул пошире, чтобы ее было получше видно? Да еще…
– А, перестаньте! Он, наверное, спешил нести ноги и забыл о сумке.
– И все же у него хватило времени сунуть девушку в руки сатиру, поправить на ней одежду и вообще все там привести в полный порядок?… Нет, не получается. Преступнику было все равно, где найдут тело. Он затащил его в музей с вполне определенной целью, а сунуть его в руки сатиру пришло ему в голову в последний момент. Подумайте! Что вы увидели на теле?
– Боже мой! На шее… порванная золотая цепочка.
– Да. Это и была та самая вещь: что-то, что она носила на цепочке. Теперь понимаете? Убийца думал, что Клодин носит этот предмет в сумке, но, перерыв ее, обнаружил, что его там нет… Тогда он сделал вывод, что предмет должен быть на ней. Возможно, в карманах; но при таком тусклом свете ему ничего не было видно в карманах ее пальто, к тому же он не знал точно, где она могла его носить. Тогда…
Я наклонился вперед.
– Ясно! Он затащил ее на лестничную площадку в музей, где освещение было много лучше.
– Есть еще причина. Он знал, что кто-то – как нам известно, это была Джина Прево – заглядывал в проход и видел, как он зарезал девушку. Он видел, как незнакомец исчез, чтобы – как он считал – позвать полицию. Не мог же он стоять там и дожидаться, пока его арестуют! Кто-то включил свет в музее; это было опасно, но все же не так, как оставаться в проходе. Тогда убийца решил втащить девушку в музей и закрыть за собой дверь. В крайнем случае, он всегда мог там спрятаться. Он не хотел убегать, не найдя того, что искал… Поэтому он и вернулся на лестничную площадку. Еще секунда – и убийца нашел золотую цепочку и предмет на ней…
– Теперь, надеюсь, вы скажете мне, что это было?
Бенколин выпрямился в кресле, задумчиво глядя на свет.