– Он мог отказаться от поместья! – воскликнула Лейси, ударив кулаками о руль в приступе гнева. – Но его, видимо, одолела жадность. Для того чтобы отказаться от подарка в виде знаменитого поместья стоимостью несколько миллионов фунтов, нужна была железная воля. Зная, что все, что нужно для того чтобы получить достаточно денег для содержания дома, – это продать всего одну картину…о которой никто даже не знал, которую считали уничтоженной.
Она вздохнула.
– Из всех людей в жизни Айрис она рассказала о редкой, обросшей слухами картине, одному лишь Найджелу. И одна эта миниатюрная вещь, которую легко спрятать, могла покрыть все расходы и налоги, и обеспечить содержание поместья на годы вперед.
Она вышла из машины, Честер выскочил следом и пошел рядом с ней к коттеджу. В голове проносились миллионы мыслей в секунду. Она прошла прямо на кухню, наполнила миску Честера кормом и налила себе бокал вина. Затем она села на табуретку за разделочный стол, где все еще лежал ее открытый блокнот со всеми заметками об убийстве Айрис, которые она успела сделать. Прямо перед ней был ее список подозреваемых.
Бенджамин.
Генри.
Грустно вздохнув, она взяла ручку и обвела последнее имя в своем списке.
Найджел.
Она провела от его имени стрелочку и добавила слово «жадность».
«Найджел поддался жадности, – сказала Лейси. – Айрис сказала ему, что он получит поместье после ее смерти, но не получит денег, чтобы содержать его, и он нашел способ платить за него. Продать картину. Он не мог взять ее, пока Айрис была жива, потому что она тотчас бы заметила пропажу. Чтобы забрать ее, нужно было, чтобы она умерла. Но почему было бы просто не дождаться ее смерти, а потом забрать картину? Зачем было ее убивать? Видимо, была какая-то срочность. Наверное, у него поджимало время. Растущие долги по какой-то причине. Что-то вынудило его.
Она дописала слово рядом с «жадностью». «Срочность». И затем еще одно: «Спрятал?»
Потому что зачем Найджелу понадобилось прятать картину в часах? Почему просто не вынести ее из дома? Он мог, например, спрятать ее в машине во время так называемой поездки за лекарствами. Потому что он боялся, что полиция обыщет и его машину? Или потому что картина была такой хрупкой и ценной, что он боялся ее повредить?
– Да, вот оно! – сказала Лейси и дописала «страховка» к своему списку.
Найджел знал, что есть особые страховые компании, работающие с антиквариатом, потому что они обсуждали это! Ему было хорошо известно, что все в доме Айрис было застраховано, как и все в магазине Лейси. Если бы картина была в любом другом месте, кроме поместья или магазина, любой ущерб, связанный с ее утратой, обесценил бы ее. Поскольку он переживал, что дети могут ворваться в дом, единственным местом, где она была в безопасности, был магазин Лейси.
– Вот почему он был так отчаян, – сказала Лейси, чувствуя дурноту. – Он использовал меня. Притворился, что мы заодно. Втянул меня свой план, притворившись моим другом. Переложил все на мои плечи, сказав, что Айрис хотела, чтобы я оценила ее вещи после ее смерти. Втерся мне в доверие, чтобы снять с себя подозрение. Чтобы отвлечь внимание. Он…прятался на видном месте.
Она отложила ручку и уронила голову на руки.
Вся эта изощренная схема была так тщательно продумана, что ее бросило в холод. Найджел перенес часы из детской спальни, чтобы спрятать в них картину, сказал, что потерял ключ, чтобы никто не мог проверить, затем перевез часы к Лейси – неопытной и неведающей – на хранение. Он, должно быть, понимал, что скоро обои выгорят на солнце, скрыв следы его преступления навсегда.
Конечно, он не мог продать их сам из-за очевидной связи между ним и поместьем Айрис. Нужен был посредник, подпольный торговец, которому достанется вся слава после находки знаменитой утерянной миниатюры Леди Изабель Уиккомб Дефант.
Лейси слышала о них. Это был целый черный рынок, где торговали украденными нацистскими произведениями искусства, несмотря на то, как всецело незаконно и аморально это было.
По всей видимости, Найджел не обладал завидным терпением. Какая-то срочность заставила его убить Айрис, а затем вломиться в магазин в попытке украсть картину.
– О, Честер, – она посмотрела на собаку. – Ты укусил Найджела в ту ночь? Это Найджел сделал?
Честер, казалось, хорошо умел чувствовать характер. Но она всегда считала, что сама неплоха в этом, и все же ее провел Найджел? Их обоих? Неужели понадобился лишь домашний яблочный сок и собачий корм, чтобы манипулировать ими?
Лейси чувствовала себя ужасно. Она отчаянно не хотела, чтобы Найджел был преступником.
Она уставилась на блокнот, на написанные ею слова, соединенные стрелочками, обведенные и подчеркнутые, в надежде увидеть что-то другое. Она пыталась заставить себя собрать кусочки пазла иначе, развернуться на 180 градусов и переиначить теорию.
Затем ее взгляд привлекло слово «лом».
– Лом! Вот оно! Чтобы закрыть картину, Найджелу нужен был ключ. Если у него был ключ, ему не нужен был лом, чтобы сломать замок!
Но практически так же быстро, как к ней пришла эта мысль, в ее голове созрела и другая.
