Она собиралась спросить, позволит ли он ей хотя бы принести ему болеутоляющее, когда до нее вдруг дошло. Найджел морщился при каждом шаге. Он хромал, будто боль была вызвана нагрузкой на ногу, а не шишкой или отеком, причиняющими ему неудобства.
Это внезапное озарение пробудило в ее голове ужасную мысль. Она крепко схватилась за перила, вдруг почувствовав, что лишь это помогает ей не упасть с лестницы.
У Найджела болела нога из-за…укуса собаки?
Лейси дрожащими руками взялась за руль и повела свой Вольво вдоль петляющих улиц города. Рядом с ней, на пассажирском сидении, сидел взволнованный Честер. Окно было приоткрыто, и ветер врывался внутрь, лохматя его шерсть.
– Прости, – сказала она, а затем наклонилась и закрыла окно с помощью ручки.
Честер заскулил.
– Что думаешь обо всем этом? – спросила она его. – То есть мы знаем Найджела. Хорошо знаем. Он бы не стал вредить Айрис, верно?
Несмотря на то, что она не хотела даже допускать мысли о причастности Найджела, Лейси обдумывала все улики, которые она собрала, размышляя, указывает ли хоть одна из них на то, что Найджел мог быть преступником.
– Давай начнем со взлома моего магазина и будем двигаться в обратном направлении, – сказала она Честеру, свернув с главной улицы в более темный переулок, освещаемый лишь изредка встречающимися фонарями. – Предположим, человек, который пытался меня ограбить, пришел конкретно за вещами Айрис. Кто знал, где они были? Найджел, естественно, поскольку он организовал доставку. Адвокат. Экспедиторская фирма. О, и специалисты по страхованию музыкальных инструментов, поскольку они должны были прийти, чтобы застраховать греческую арфу. Ну, их сразу можно вычеркнуть. Они бы обанкротились, если бы стали воровать те самые арфы, которые страхуют! То же можно сказать и про экспедиторов. Они профессионалы. Такие компании выживают лишь за счет безупречной репутации. Если бы возникли хоть признаки назревающего скандала, они бы сразу пошли ко дну. То есть посмотри на мой магазин – лучший пример такой ситуации.
Она издала смешок. Затем замолчала. Она разговаривала с собакой. Не просто пара предложений мимоходом, которые Честер мог понять, а целый монолог с теориями, будто он был ее настоящим напарником. Эта мысль была настолько абсурдной, что она рассмеялась, несмотря на напряженность ситуации.
И хотя Лейси еще не выжила из ума настолько, чтобы думать, что Честер понимает ее размышления, озвучивание своих мыслей на самом деле очень помогало. Поэтому она продолжила.
– Это ведет нас обратно к Найджелу. Он был единственным человеком, который точно знал, где в моем магазине находились вещи Айрис.
Ей стало дурно, когда она забила первый гол в ворота Найджела.
– Но это только если предположить, что взлом был целенаправленным. Том подумал, что это мог быть кто-то из местных, решивший напугать меня, как человек, оставивший мне сообщения с угрозами.
Но затем она вспомнила, что во время разговора за круассанами с вареньем они поняли, что преступнику нужны были именно старинные часы с кукушкой.
Тут Лейси осенило. Это было вовсе не так, как она представляла. Она не испытала облегчение, вместо этого почувствовала лишь жуткий тупой болезненный стук в груди. Это было не приятное ощущение. Это было откровенно ужасно. Это не тот ответ, который она хотела получить, даже если он был правильным. Кусочки пазла складывались в картину в ее сознании, но она не хотела этому верить. Но, как говориться, увидеть – значит поверить, а картина, сложившаяся у нее в голове, была ясна как божий день.
С тяжелым сердцем от внезапного осознания, Лейси произнесла вслух:
– Он не пытался унести часы. Он пытался забраться внутрь. В закрытый шкафчик. Тот, от которого нет ключа. Достаточно маленький, чтобы спрятать там миниатюрную картину. Грабитель взял с собой лом не для того, чтобы вскрыть сейф, – что было бы невозможно – а для того, чтобы открыть часы и добраться до того, что спрятано внутри. Она свернула на дорожку, ведущую к дому на утесе, и припарковалась у коттеджа, заглушив двигатель. Опустив плечи, она заговорила в тишине:
– Бенджамин обвинил Найджела в том, что он переместил старинные часы из детской, чтобы воспользоваться формулировкой завещания, которую Айрис изменила перед самой смертью, о чем знал только лишь Найджел.
Через лобовое стекло пробивался лунный свет. Лейси посмотрела на Честера. Он, как обычно, ответил ей покорным вниманием.
– Зачем ему это делать? – спросила она собаку. – Зачем?
Найджел знал, что получит поместье согласно завещанию Айрис, и это произойдет скоро, поскольку женщина была пожилой и болела. Но он не получит денег от продажи ее вещей. Все пойдет на благотворительность. Как он будет содержать такое большое поместье со всеми связанными с ним расходами? По сути, дом станет для него бременем, если у него не будет дохода. Богатой женщине, как Айрис, вероятно, было не понять, что для обычного парня, вроде Найджела, содержать такой дом будет невыполнимой задачей. Она, по сути, оставляла ему баснословно дорогое море хлопот.
