— Я тоже это заметил. Такое ощущение, что вор знал, где лежит нужная ему ценность.
— Шеф, думаю надобно выяснить способ взлома. Попытаюсь наведаться в банк. Они эти сейфы, наверняка, выбросили или продали по дешёвке слесарям. Возможно, удастся выйти на грабителя. Многих взломщиков довелось повидать на своём веку. Встречались настоящие чародеи.
— Тогда не теряйте время.
— А какова наша цель? Мы хотим опередить полицию и первыми найти похитителя?
— В одной из ячеек хранились секретные документы. Теперь взломщик подбросил хозяину письмо, в котором угрожает обнародовать эти бумаги, если не получит солидное вознаграждение.
— Тот старичок, похожий на преподавателя богословия, который только что вышел от нас и есть потерпевший?
— Он самый.
— Тогда всё понятно.
Войта поднялся.
— А не будет возражать мой достопочтенный патрон, если я попрошу Марию угостить меня кофе по-арабски и только потом отправлюсь на поиски медвежатника?
— Извольте, сударь. Вижу, вы к ней неравнодушны.
— Эх, шеф! Ну почему выищете в обычном человеческом желании — выпить кофе, какую-то подоплёку?
— Потому что вы начинаете слишком часто моргать, когда Мария склоняется перед вами, ставя кофейную чашку на журнальный столик.
— Это нервный тик. Он возникает всегда, когда я вдыхаю аромат её духов.
— Влюбились, Вацлав? — усмехнулся Ардашев.
— Как подозреваемый, я имею право не отвечать на вопросы, пан судебный следователь. Вызывайте конвой, — смиренно опустил глаза Войта.
— Не задерживаю, — махнул рукой Клим Пантелеевич.
— Моцкрат декуи[16].
Серая стена, грязный деревянный пол и закопчённый потолок, точно тисками сдавливали пространство узилища. Клацанье замков, скрип дверных петель, запах давленых клопов, человеческих испражнений и прокисшей арестантской похлебки казались дурным сном, который вот-вот должен исчезнуть с первыми лучами солнца. Но он не исчезал.
Ещё два дня назад приказчик магазина женской и мужской одежды на Виноградах был уверен, что в свои девятнадцать лет он точно знает, чего хочет и может планировать ближайшее будущее.
Всё изменилось вчера вечером, когда молодой человек вернулся домой после закрытия магазина. Он ещё не успел снять одежду, как в дверь его съёмной комнаты отворилась, и на пороге появился невысокий субъект в пальто, шляпе, с тараканьими усами и трубкой во рту. Под мышкой он держал видавший виды портфель. Позади него маячили двое полицейских в чёрных шлемах с жёлтыми кокардами.
— Ярослав Поспишил? — строго спросил незнакомец.
— Да, я…
— Инспектор Яновиц, криминальная полиция, — усаживаясь бесцеремонно на один из свободных стульев, пробубнил тараканище, щёлкая портфельными замками. — Вы подозреваетесь в смертоубийстве Божены Плечки и Йозефа Врабеца, в связи с чем, у вас будет проведён обыск, после чего вы будете заключены под арест на время предварительного следствия.
Он вытащил два листа бумаги с печатями, помахал ими под носом Ярослава и убрал назад.
— Тут постановления судебного следователя. Не сомневайтесь, они утверждены прокурором. — Сыщик пригладил усы, окинул взглядом убогое жилище и провещал: — Ну-с, извольте выдать все записные книжки, фотографические карточки, деньги и запрещённые к обороту предметы.
— Что? Я никого не убивал, — дрожащим голосом попытался оправдаться юноша.
— А яд, где покупали-с? — высверливая взглядом дырку во лбу подозреваемого, вымолвил Яновиц.
— О чём вы, пан инспектор?
— Что ж, тогда приступаем к обыску, — вздохнул сыщик, повернулся к полицейским и приказал: — Перевернуть всё верх дном!
Не прошло и получаса, как Ярослава заковали в наручники и увезли на автомобиле с решётками в Панкрац[17].
Машина въехала в тюремный двор, похожий на огромный колодец. От охранника разило чесноком и копеечным табаком (его обычно продают на рынке стаканами). Он вёл арестанта по коридорам, точно служебного пса, выкрикивая, то и дело, команды: «налево», «направо», «стоять!».
В небольшой комнате со свежевыкрашенными стенами, пахло колбасой и варёными яйцами. Высокий, похожий на гимназического учителя, господин с заметной лысиной и бритым лицом, копался в зубах заострённой спичкой. Он вздохнул и принялся снимать с вошедшего отпечатки пальцев. По окончании неприятной процедуры соблаговолил швырнуть юноше грязную тряпку, чтобы хоть немного оттереть с пальцев мастику. Тут же велел разуться. Он прикладывал к телу Ярослава какие-то диковинные инструменты: огромный кронциркуль и полуметровые линейки с бегунками. Измерял рост, размер головы, ширину и длину каждого уха, расстояние от изгиба левого локтя до кончика среднего пальца, ширину и длину каждой стопы. Отметил в специальной карточке наличие двух сросшихся родинок на правой стороне груди. Дал обуться, и завёл арестованного в соседнюю комнату.
