— Да.
— С какого времени стали с ней встречаться?
— Два месяца назад.
— Где встречались?
— У меня.
— Замечательно! — следователь потёр ладони и обмакнул перо в чернильницу.
— Ну-с, продолжайте!
— Она попросила меня уехать к родителям в Пардубице на выходные и «заболеть» испанкой перед самым их отъездом на курорт. Пояснила, тогда муж останется в магазине и не сможет сопровождать её. Сказала, что он ей надоел, и она не вынесет видеть его физиономию двадцать четыре часа в сутки. Я так и сделал. Но через пять дней сам поехал Брандис-над-Орлице. Ещё на станции купил розы. Надеялся, что оставшиеся две с лишним недели мы проведём вместе. Я только зашёл в отель, поинтересоваться у портье, в каком номере она живёт, как увидел Божену с каким-то фатом. Они сидели на диване, и он шептал ей на ухо так, что касался уха губами. А она млела от удовольствия. Я шагнул к ним, швырнул цветы и сказал, что она предала нашу любовь. Её спутник схватил меня за пиджак и толкнул. Я упал. Божена помогла мне подняться. Она отвела меня в сторону и стала отчитывать. Говорила, что я плохо воспитан. Уверяла, что любит меня по-прежнему. Что с ней — её кузен. Он отдыхает здесь со своей женой. Просто ей нездоровиться, она осталась в номере, и они решили выпить в фойе по чашке кофе. Что в этом плохого? А я своим дурацким поступком выдал нашу тайную любовь. Теперь ей придётся убеждать кузена, что, на самом деле, её ничего со мной не связывает. Просто юноша влюбился. С кем этого не бывает в этом возрасте. Она заставила меня подойти к нему, извиниться и поднять букет. Я так и сделал. И тотчас же уехал назад, к родителям.
— Какой вы молодец! Подробнейшим образом изложили мотив убийства этой развратной парочки — ревность. И поделом им! — не поднимая голову от стола, воскликнул Мейзлик.
— Я же сказал вам, пан следователь, что я никого не убивал, — глотая волнение, катающееся по горлу, проговорил арестант.
— Убивали-убивали! Отравитель вы этакий! Юный Отелло, — хохотнул Мейзлик. — Жду подробностей. Откуда взяли яд? Как выслеживали пани Плечку в поезде? Как проникли в купе? Не тяните, друг мой, извольте чистосердечно, признаться. Помогите себе, облегчите душу.
— В таком случае, — голос Ярослава хоть и задрожал, но приобрёл стальной оттенок, — я больше не скажу ни слова. И ничего не подпишу.
— И скажете, и подпишете. И никуда не денетесь. Для начала распоряжусь, чтобы вас перевели в холодную камеру. К крысам. Посидите, подумаете, а потом и поговорим.
Следователь собрал бумаги в портфель и вызвал дежурного стражника.
Ардашев стоял у окна и видел, как к агентству подкатил серый «Laurin & klement». Из автомобиля вышел немолодой господин среднего роста в длинном плаще и широкополой шляпе. Дверь в кабинет открылась, и Мария почти по-военному доложила:
— Пан Гампл. Просит принять по срочному делу.
— Пригласите. Я пройду в приёмную.
В дверях возник господин лет около сорока. Он следил за своей внешностью. Об этом говорила тонкая вертикальная ниточка бороды и аккуратные усы.
— Позвольте представиться: Патрик Гампл, капитан контрразведки.
— Прошу, — Ардашев указал на кресло.
Усаживаясь напротив, с лёгкой улыбкой Клим Пантелеевич спросил:
— Чем частный сыщик может помочь такой всесильной организации?
— Вы преувеличиваете наши возможности, пан Ардашев.
— Разве?
— Действительно, ещё пару-тройку лет назад мы, и вправду, были сильны. А теперь — нет. Приходится начинать с нуля и формировать новую службу. Молодёжь совершенно неопытная. Настоящих профессионалов почти не осталось. Хоть иди в полицию и набирай кадры.
— Временное явление.
— Возможно.
Капитан тяжело вздохнул.
— Как вы понимаете, я навестил вас совсем не для того, чтобы жаловаться на жизнь.
Ардашев кивнул, улыбнувшись.
Капитан глянул внимательно и спросил:
— Чем вы занимаетесь?
— Странный вопрос и уст от человека, только что вошедшего в детективное агентство. — Коньяку не хотите?
— С удовольствием. А у вас хорошее чувство юмора. Надеюсь, мы поймём друга.
— Не сомневаюсь.
Ардашев достал из шкафа рюмки, наполнил их и поставил на журнальный столик.
— Прошу.
— Признаться, коньяк мой любимый напиток.
Гость, сделал два глотка и, глядя в глаза Ардашеву, сказал:
— Наслышан о вас ещё с двенадцатого года. Я тогда работал в русском отделе и участвовал в обмене австрийского резидента в России на бывшего российского консула в Кенигсберге — действительного статского советника Полятковского. Это ведь вы тогда раскрыли в Ялте полковника Генштаба Людвига фон Бокля?[19]
Ардашев пригубил рюмку, откинулся на спинку кресла и ответил:
— Ну что ж, откровенность на откровенность: я отыскал не только его, но и завербованного им агента.
— Именно, — кивнул Гампл. — Наше руководство тогда же заочно приговорило вас к смертной казни.
— Я знал об этом.
— В самом деле? — Гампл удивлённо поднял брови. — И вы не опасались мести?
