Скай кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. Приятель выглядел не на шутку плохо: бледный, осунувшийся, с лихорадочно блестящими глазами, залитый кровью после бесплодных попыток волшебника вывести отраву. Еще и Ник зловеще молчит.
Так, раскисать не время. Надо поскорее отвезти Пита в замок. Там лекарь, там запас трав и зелий. Там Питу обязательно помогут. И Беллу помогут.
Нэгэл сказала:
– Скоро видения начнутся, – в ее невыразительном голосе отчетливо звучало сочувствие, – а потом лихорадка и сме…
– Ты знаешь, что это? – перебил девушку Скай.
Она кивнула и добавила:
– Все местные знают. Это смерть колдуна: если колдуна заденет, он лечиться не сможет, ослабеет, станет видеть то, чего нет. А потом…
Нэгэл не стала продолжать, но покачала головой так скорбно, что Скаю стало тошно.
– Ник? – окликнул он травника.
Тот по-прежнему молчал.
Олет и пара воинов уже взвалили Белла в седло более-менее спокойного тсарлака. Фрин взобралась туда же и сосредоточенно водила ладонями над рыцарем, пытаясь его лечить.
– Не трать силы, – прохрипел тот.
– Заткнись, дурак! – рявкнула волшебница, но ее губы дрожали, словно она еле сдерживала рыдания.
Олет подвел тсарлака к Скаю и сказал:
– Едем в замок. От этого яда спасения нет, но бросать мы тут никого не будем.
Скаю хотелось спорить и кричать на рыцаря, доказывать, что все они тут идиоты и что противоядие есть – и точка. Но он лишь кивнул.
Вдвоем с Ником они закинули Пита в седло. Кучер отшучивался, но голос его был слабым, а речь прерывистой. Скай забрался в то же седло. Он будет поддерживать силы в Пите, пока его друга не вылечат. Да, именно так и будет. И никто не убедит его в обратном.
Вскоре процессия тронулась в обратный путь.
Не прошло и десятой части свечки, как Белл начал бредить. Он ругался с какими-то незнакомцами, признавался в любви Фрин, требовал обед, дрался с кем-то, грязно ругаясь, и снова признавался Фрин в любви… Потом замолкал на несколько мучительно долгих мгновений – и снова начинал все сначала.
А Пит молчал. Стиснутые зубы, двигающиеся за закрытыми веками глаза, то и дело стискиваемые пальцы свидетельствовали о том, что кучер тоже впал в забытье. Но даже в этом состоянии он никому ни в чем не признавался. По бледному лицу стекал пот, губы иногда дергались, будто он хотел что-то произнести, но Пит так и не издал ни звука.
Скай лишь раз отвлекся, бросив быстрый взгляд на Ника: может, травник все же знает, как спасти Пита, просто не хотел признаваться в присутствии Нэгэл? Но одного взгляда на застывшее лицо помощника хватило, чтобы понять: он не может помочь.
Скай толком не запомнил обратную дорогу. В память врезалось только бледное лицо Пита с крепко сжатыми зубами да голос Белла, повторяющий время от времени: «Люблю тебя, до гроба и после смерти!»
Волшебник даже не заметил, как они въехали в Гарт де Монт: вот только что тсарлак под ним монотонно шагал, везя их с Питом по горной тропе, а вот они уже во внутреннем дворе, и рядом хлопочут слуги и воины.
Когда кто-то потянул Пита из седла, Скай собрался рявкнуть на наглеца, но вовремя заметил, что это Ник. Волшебник собрался спуститься с тсарлака и сам, но не смог. Сил не было ни на что.
Пита бережно уложили на расстеленный на камне двора плащ, но почему-то никто не торопился отнести его в тепло и поближе к лекарю.
Скай с высоты тсарлачьей спины огляделся: Белл тоже лежал на плаще, и люди над ним стояли, как над покойником. Волшебник решил не смотреть в ту сторону и отвернулся. Вон вышел лорд, а за ним шагает здоровяк Рорт. Вот скорбно качает головой встрепанный Фларинен. Даже старая госпожа выбралась из замка и с сочувствием положила руку на спину Фрин. Нет, в ту сторону Скай не смотрит. Он обратил взор в другую часть двора и заметил в толпе слуг хитро заплетенную косу Каила. Окликнул лекаря, и тот поспешил к ним.
– Что нужно, чтобы вылечить Пита? – сипло спросил Скай.
Каил скорбно покачал головой и развел руками:
– Я не знаю. Никто из даракийцев ни разу не признался, как изготовить противоядие.
– Нэгэл?
– Она тоже не знает. Нэгэл из другого племени. Да и вообще яды и противоядия готовят лишь шаманы.
– Значит, надо ехать в Дарак и искать зелье там!
– Никак не успеть…
Скаю захотелось спрыгнуть с тсарлака и накинуться на этого лекаришку. Тоже мне, целитель! Ничего не знает и не умеет! Бездарь. Дурак. Бестолочь.
Волшебник попытался спешиться, но упал бы, если бы «дурак и бестолочь» не подхватил его.
– Так, ты почти обессилел. Тебе надо в постель и горячего бульона.
Какой бульон?! Какая постель?! Надо спасти Пита!
Рядом в голос заплакала Фрин. Что же это? Она решила, что Белла уже не спасти? Что они с Питом не жильцы? Дура!
От бессильной ярости хотелось орать и плакать. Как Фрин. Но это значит смириться. Сдаться и сказать «прощай!» отличному кучеру, прекрасному агенту и… самому лучшему другу. Нет, никогда!
Ник подошел к ним с Каилом близко-близко и тихо сказал:
– А может быть, Хахад знает?
Каил уставился на него с удивлением, но тут же кивнул.
– Надо попробовать! Она ведь знахарка, а ее дед вроде был шаманом! Она, конечно, с ним не жила, но…
