Лекарь, отпустив Ская, ринулся куда-то в толпу. Волшебник пошатнулся, но тут же был подхвачен Ником. Травник посадил его рядом с Питом и пообещал, что сейчас раздобудет еды. Скай вяло кивнул. Хотел снова заняться лечением Пита, но не смог даже руку поднять, не говоря уже о чарах.
Он готов был заплакать от осознания собственного беспросветного бессилия, но к нему кто-то подошел. Если судить по сапогам, Торн, Рорт и Каил.
Скай заставил себя поднять голову.
– Ты готов обратиться за помощью к знахарке? – спросил лорд, испытующе глядя на гостя.
– Хоть к Подземному Стражу, если это поможет, – хрипло отозвался Скай.
– С ума сошел? – прогудел Рорт. – Она же даракийка! Только хуже сделает!
– А куда хуже? – почти спокойно спросил Скай.
Здоровяк смешался и промолчал, но на его лице явственно читалось, что лучше умереть, чем принять помощь такой, как она.
Вернулся Ник и замер в двух шагах от волшебника.
– Если то, что она предложит, поможет твоему человеку, потом и на Белле испытаем, – подытожил Торн.
Повернулся к Каилу и велел:
– Проследи.
Рорт угрюмо тряхнул головой и собрался возразить, но лекарь опередил его:
– Хочешь своим упрямством их погубить? Хуже уже некуда – верно Скай говорит. Пусть оживут, а там проверим, не закралось ли в них какое даракийство.
Рыцарь покосился на Пита, потом бросил взгляд в сторону Белла, остатки сил в котором поддерживала невесть откуда появившаяся Лейя, Фрин рядом почему-то не было, – и сел рядом с кучером, растирая ладони.
– Я к Хахад, – возвестил Каил. – Кто со мной?
Скай и Ник переглянулись, и волшебник кивнул: мол, иди. Скай и сам бы пошел с лекарем, но сил даже на то, чтобы подняться, не осталось. Сейчас полагалось бы умирать от голода и жаждать пирогов, похлебки или хлеба с сыром на худой конец, но есть не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Зачем хоть что-то делать и чего-то хотеть, если Пит умирает?
Ник никак не мог подобрать слова, чтобы ободрить Ская: впервые на его памяти волшебник выглядел таким потерянным и уставшим. Но как его утешить? Сказать, что все будет хорошо? А если не будет? Он, Ник, не знает, как помочь Питу. Что толку чуять яд или следы нечисти, если помощи с тебя никакой? Бесполезный, бестолковый неуч! Больше всего всю дорогу до Гарт де Монта Нику привычно хотелось исчезнуть, но он отгонял эту мысль и старался не смотреть ни на бледное лицо Пита, переброшенного через седло волшебника, ни на самого Ская.
На здешнего лекаря тоже мало надежд: если бы обитатели Гарт де Монта знали, что делать с этим ядом, они бы не бросали скорбные взгляды на бредящего рыцаря, а Фрин не сидела бы над ним с таким страданием на лице.
Одна надежда – может, Хахад что-то знает? Кто-то же должен знать! Не может быть такого, чтобы Питу нельзя было помочь!
Какая-то часть Ника еле слышно шептала: «Может. Тебе ведь тогда никто не помог». Но Ник упорно гнал от себя этот шепот. Нет. Питу помогут – и точка.
Но полностью он и сам себе не верил, а оттого чувствовал себя еще беспомощнее.
В замке лекарь, вместо того чтобы помочь Питу, все качал головой и говорил, что яд смертелен. Ник вроде бы слышал, что говорит Каил, но его слова звучали как будто на чужом языке. Что он там бормочет? Почему не готовит противоядие? Неужели и он не может помочь?..
Скай с перекошенным лицом сполз с тсарлака и, если бы не Каил, упал бы. Ник сумел лишь мельком взглянуть на волшебника и тут же отвел глаза. Ведь Скай надеялся и на него, Ника, и на этого лекаря. И ни один из них не может помочь.
На Пита Ник посмотреть вообще не смог.
Неужели он… Неужели…
От слов, которые не хотелось произносить даже мысленно, веяло холодом. Стылым холодом подвала. И хотелось исчезнуть раз и навсегда, чтобы не чувствовать больше этого ледяного ужаса и не показываться на глаза друзьям, которым не можешь помочь.
«А кто может?» – вдруг спросил Голос.
Сначала Нику захотелось закричать: «Никто! Не смей издеваться!», но он сдержался. Если Голос спросил, значит, ответ есть.
Итак, даракийский яд. Даракийский… Хахад! Может, она знает? А если нет? Если он напрасно обнадежился сам, еще и Ская сейчас заставит поверить? Не лучше ли промолчать? Застыть, оставаясь незаметным, если не буквально, то хотя бы не привлекая к себе внимания?
Губы не слушались, но Ник заставил себя спросить:
– А может быть, Хахад знает?
Лекарь удивленно воззрился на него, но согласился. Передал Ская его помощнику и умчался куда-то в недра замка. Скаю нужно поесть: страшно представить, сколько сил он потратил в ущелье и по пути обратно. Ник усадил волшебника и пообещал раздобыть еды.
На входе в замок ему встретились Торн, Рорт и Каил. Следом семенила девочка, и Ник решил спросить о еде у нее – ему самому непременно надо было вернуться и узнать, что волшебники решили насчет Хахад:
– Госпожа Розалинда, вы не могли бы накормить моего господина? Он потратил много сил.
– Пытался лечить вашего кучера? – понимающе кивнула девочка. – От даракийского яда это не помогает.
Она вздохнула и добавила:
