– С буквой все понятно. Не каждый знает, что на водочных пробках разные буквы, и уж точно никто не будет сверять букву с названием водки. Я вообще никогда не смотрю, что на пробке выбито… Альберт Иванович, какое у тебя осталось общее впечатление от повторного осмотра? Что первое тебе пришло на ум?
– Вспомни выводку! – призвал Кейль. – Вдова в дом не входила. Когда Пономарев взял топор, она стояла у него за спиной на веранде, охнула и ушла в аут. В себя мы ее привели после окончания следственного действия, когда надо было подписывать протокол выводки и садовый домик закрывать на замок. Если она не великая актриса, которая падает в настоящий обморок, когда этого требует обстановка, то она в домик после убийства не заходила. Какой из этого следует вывод? Некто в период после нашего отъезда в день убийства Фурмана и до нашего прибытия с Пономаревым на выводку проник в домик и украл бутылку с остатками метила. Пробку он не нашел или не искал.
Молчавший весь разговор Абрамов доложил, что Маслову он ни в пятницу, ни за выходные найти не смог.
Агафонов отпустил сотрудников, вызвал служебный автомобиль и поехал в продовольственный магазин на углу. В кондитерском отделе он купил кулечек конфет «подушечки» с начинкой из повидла и велел отвезти его в садоводческое общество «Огонек». По пути он подумал, что будет глупо, если наблюдательная старушка скончалась или легла в больницу.
«Черт с ним! – решил Агафонов. – От кулька копеечных конфет не обеднею».
Старушка была жива и здорова. Начальнику розыска она обрадовалась, как ближайшему родственнику. Отложив гостинец в сторону, потребовала рассказать, что происходило на участках по ту сторону лога. Выслушав леденящую душу историю об убийстве Буржуя и аресте подозреваемого, старушка сообщила свои наблюдения за соседями:
– Без вас никого в садах не было. Даже Врачиха не появлялась, – сказала она.
– Так уж и не было! – «усомнился» Агафонов. – Мужик один к Буржую заезжал.
– Никого не было! – заверила старушка. – Участок Буржуя как раз напротив моего. Если бы на нем кто-то появился, то я бы обязательно увидела. Вы Алкаша в субботу арестовали. В воскресенье Врачиха с подругой уехали в обед, а Псих только вечером домой собрался, все ждал, пока дорога немного подсохнет. После этого дня ни один человек на их участках не появлялся.
– Ночью свет не включался?
– Что же ты такой непонятливый стал? – огорчилась старушка. – Или ты мне не веришь? Думаешь, что я просмотрела, глазами прохлопала, как кто-то свет в домике зажег? Не было здесь никого, словно вы всю гоп-компанию арестовали и в тюрьму посадили.
Агафонов оставил старушке три сигаретки, пообещал еще как-нибудь заехать проведать и вернулся в РОВД.
– Значит, так! – сказал он Кейлю. – Наш загадочный некто – исключительно осведомленный, хитрый и решительный человек. Он знал, что Фурман в начале апреля оставил под половицами бутылку водки. До двадцать первого апреля он успел подменить магазинную водку на смесь метилового и этилового спирта. После смерти Фурмана ночью или поздним вечером проник в садовый домик и похитил бутылку, которую мы по неосмотрительности оставили на месте происшествия. Свет в темноте он включать не рискнул и поэтому не смог найти пробку… Альберт Иванович, у Фурманов замки точно целые?
– Если снимем их и отдадим на экспертизу, то узнаем, подбирали к замкам ключ или нет. Вдова будет в экстазе, если мы приедем замки в домике изымать.
– Ни в коем случае! – запретил даже обсуждать эту тему Агафонов. – Мы спугнем преступника. Кто бы он ни был, о замках пусть не беспокоится.
Вечером к начальнику розыска зашел эксперт-криминалист, занимавшийся изучением водочной пробки.
