Дао Гань сел на корточки и просунул нож под крышку. Приподняв ее, он быстро отвернулся. Из ящика исходил тошнотворный запах. Судья Ди закрыл шарфом рот и нос. В ящике он увидел разлагающееся тело мужчины. От головы остался лишь оскалившийся череп; испуганные насекомые ползали по полуистлевшей одежде, облегающей гниющее тело.
— Опусти крышку! — резко сказал судья. — В свое время мы обследуем этот труп. Сейчас у нас нет на это времени.
Они спустились на десять ступенек и увидели впереди высокую узкую железную дверь. Судья открыл ее и выглянул наружу. Перед ним был цветущий, залитый лунным светом сад. Прямо перед глазами находилась беседка, увитая плющом.
— Это сад Лю Фэйпо, — шепнул стоящий за спиной судьи Дао Гань.
Он вышел в сад и добавил:
— Снаружи эта дверь отделана камнем и выглядит частью декоративной стены. В этой беседке Лю имел обыкновение отдыхать после обеда.
— Вот как объясняются его внезапные исчезновения, — сказал судья Ди. — Пойдем назад.
Но Дао Гань медлил. Он рассматривал потайную дверь с нескрываемым восхищением. Издалека доносились крики людей, старающихся погасить огонь в усадьбе Ханя.
— Закрой дверь, — прошептал судья Ди.
— Верх мастерства! — не удержался от похвалы Дао Гань, закрывая дверь.
Он двинулся вслед за судьей по проходу. Свет фонаря упал на нишу в стене. Дао Гань схватил судью за рукав и молча указал на груду усохших костей. Среди них виднелись четыре черепа. Судья осмотрел их и сказал:
— «Белый лотос», вероятно, расправлялся со своими жертвами в подземелье. Эти кости лежат здесь уже давно, а тело в ящике принадлежит их недавней жертве.
Ди зашел в шестиугольную комнатку и сказал:
— Помоги мне спрятать труп Вана в колодец.
Они перенесли обмякшее тело в первое подземелье и бросили его в темную яму. Глубоко внизу раздался всплеск.
Судья Ди снова зашел в комнату, задул свечу и закрыл за собой дверь. Они прошли через первое подземелье и поднялись по ступенькам в подземный коридор, ведущий к алтарю. Вскоре они снова оказались в часовне, и нефритовая доска бесшумно затворилась за ними.
Встав перед алтарем, Дао Гань нажал на несколько слов в надписи. Но стоило ему нажать на один квадратик и перейти к следующему, как первый тут же возвращался на свое место.
— Каким же искусником был отшельник Хан! — вздохнул Дао Гань. — Если не знаешь ключевой фразы, можно до старческой седины нажимать эти квадраты.
— Потом, потом! — Судья Ди потащил Дао Ганя за рукав к выходу из часовни.
Во дворе они встретили несколько слуг.
— Пожар потушили! — закричали слуги.
На улице судья и Дао Гань встретили Хань Юнханя, одетого в домашний халат. Хань поблагодарил судью Ди:
— Благодаря решительным действиям ваших людей пожар не причинил большого ущерба, ваша честь. Сгорела почти вся крыша хранилища, и промокли мои тюки с рисом — и это все.
— И я тоже, — чистосердечно признался Ди.
Они обменялись любезностями, после чего судья и Дао Гань возвратились в суд.
В своих покоях судья обнаружил две престранные фигуры: халаты на них были изодраны в лохмотья, а лица и руки перемазаны сажей.
— У меня чертовски свербит в носу, а во рту от этого проклятого дыма стоит горечь! — воскликнул Ма Жун. — Теперь мы знаем, что куда легче поджечь что-нибудь, нежели потом тушить выпущенный огонь.
Судья Ди слегка усмехнулся. Заняв свое место за столом, он сказал Ма Жуну и Цзяо Таю:
— И снова вы прекрасно поработали! Мне очень жаль, что я не могу отпустить вас сейчас и дать вам спокойно отдохнуть. Главная работа — еще впереди.
— Больше всего я люблю разнообразие в делах! — бодро ответил МаЖун.
— Пойдите умойтесь и поешьте, — продолжил судья. — Затем надевайте кольчуги и шлемы и возвращайтесь сюда. — Обратившись к Дао Ганю, он добавил: — Позови советника Хуна.
Когда судья Ди остался один, он взял длинный свиток чистой бумаги, окунул кисточку в тушь, достал из рукава документ, найденный в склепе, и углубился в его изучение.
Когда пришли Хун и Дао Гань, судья поглядел на них и сказал:
— Положите на стол все документы, касающиеся дела об убитой танцовщице, для того чтобы вы смогли зачитать мне те места, которые я попрошу.
Пока помощники раскладывали бумаги, судья Ди начал что-то писать, быстро покрывая поверхность свитка своим изящным почерком — казалось, его кисточка летает над бумагой. Потом он остановился и попросил своих помощников продиктовать ему те места из записей, которые он хотел дословно изложить в своем рапорте.
Наконец он с глубоким вздохом отложил кисточку. Судья Ди свернул свой рапорт вместе с документом, найденным в склепе, обернул вощеной бумагой и приказал Хуну запечатать сверток большой судейской печатью.
Вошли Ма Жун и Цзяо Тай. На них были тяжелые кольчуги с железными наплечниками — в этом одеянии они казались еще выше ростом.
Судья Ди протянул каждому по тридцать серебряных монет и, внимательно глядя на помощников, произнес:
