Убийство во времени полностью

Холодок пробежал по спине Кендры. Так всегда бывает, когда сталкиваешься со злом. Она много сражалась за то, чтобы стать агентом в поле, но она помнила свое первое дело, когда нескольких девочек-тинейджеров нашли убитыми в Кентукки. Их тела выбросили вдоль Аппалачской тропы. Им перерезали горло, но смертельное ранение было спрятано под милым розовым бантиком, который убийца повязал им на шеи. Ступни каждой жертвы были отрублены и забраны в качестве сувенира. Она вспомнила, как ее живот скрутило и как она с трудом успела, спотыкаясь, дойти до оврага, где ее сразу вырвало.

По прошествии лет она привыкла к шокирующим неописуемым картинам, жужжанию мух, к тошнотворному гнилому запаху смерти. Но она никогда не свыкнется с извращенным сознанием преступников, которые способны совершать подобные зверства. И слава богу.

– Кто ты, сукин сын? – прошептала она, уставившись на раздел, в котором было меньше всего информации. Она снова подняла грифель и записала: «Мужчина, знакомый с местностью, умный, организованный».

Облако проплыло мимо луны, оставив светить лишь скудное пламя свечи. Тени вокруг нее стали плотнее и принялись красться по стенам, как изможденные души, сбежавшие из загробного мира. От напряжения у нее резко кольнуло в области затылка. Сердцебиение ускорилось, когда он вспомнила историю Роуз о стенающем ребенке. «Возьми себя в руки, Донован». Она не верила в призраков.

Но опять же, она и в путешествия во времени раньше не верила.

Кендра почувствовала, что задерживала дыхание, и резко выпустила воздух с облегчением, когда луна снова появилась и наполнила комнату своим серебряным светом.

Глупо. Она вела себя глупо. И непредсказуемо. Два слова, которыми раньше редко можно было ее описать. Она снова глубоко вдохнула и выдохнула.

Она не верила в призраков, но верила в зло, человеческое зло.

Бросив грифель на парту, она сделала пару растяжек, чтобы расслабить свои напрягшиеся мышцы. Захватив свечу, Кендра двинулась в сторону двери. Остановилась, снова взглянув на заметки, которые сделала. Их уже не было видно в темноте. Темнота поглотила все.

Но это не означало, что их там не было. Как и убийцы. Он может быть в тени, но она знала, что он был где-то рядом. Охотился.

На этот раз, когда комок напряжения свернулся внутри ее и она снова почувствовала укол в затылок, это было не из-за разыгравшегося воображения. Это было потому, что она знала, что была права.

Маленькую шлюшку нашли. Он не ожидал этого и не должен был этому радоваться.

Но все же… когда ее нашли, он, без сомнения, почувствовал какой-то сладкий жаркий прилив наслаждения. Слышать шепот тех, кто его окружал, различать шок, ужас и дрожь сомнения в их голосах… Его опьяняло осознание того, что сегодня они заснут с мыслью о нем.

Будут бояться его.

И от себя он этого тоже не ожидал. Того возбуждения, которое ощущал, понимая, что пленил это общество. Легкомысленное, беспомощное общество, которое ополчилось бы на него в мгновение ока, если бы знало, кто он. Он не мог рисковать выдать себя. Его, без сомнения, повесят в Ньюгетской тюрьме.

Но его работа – это другое дело.

Он никогда раньше не думал об этой возможности. В каком-то смысле это даст вторую жизнь этим мертвым проституткам, у них появится новая цель, которую он для них не предполагал.

Эта мысль забавляла. Интриговала. Вдохновляла.

Ему все равно следовало быть очень осторожным. Он не дурак. Решение герцога привлечь к расследованию сыщика усложняло ситуацию. Но в конце концов, если он доставит слишком много хлопот, ему просто придется взять дело в свои руки. А пока что он с удовольствием померится силами со своими противниками.

Он вспомнил об этой женщине. Снова почувствовал волнение, возбуждение, дрожь и предвкушение. Это напомнило ему то чувство, которое овладело им незадолго до того, как он выбрал одну из шлюх для своего удовольствия.

Кендра Донован.

Он прошептал это имя, наслаждаясь тем, как оно звучало в его устах. Как экзотический ликер, сладкий и манящий. Она была всего лишь женщиной, даже меньше того, учитывая ее статус служанки. Она, без сомнения, была шлюхой, достаточно умной, чтобы вкрасться в доверие влиятельного герцога Элдриджского. Старик всегда был с заскоками, и, как любая дочь Евы, служанка почувствовала в нем эту эксцентричность и использовала ее, манипулируя ею себе во благо.

Она женщина, поэтому ее нельзя было считать настоящим противником. Однако он не мог отрицать, что она была интересным элементом в этой игре. Он обрадовался ее участию, обрадовался возможности встретиться с ней. И, когда придет время, он с удовольствием убьет ее.