– И все же ты взялся за ее дело. Значит, мы с тобой в одной лодке. Что дальше?
– А дальше то, что мне нужно как можно больше узнать о мистере Касагранде, потому что моим главным подозреваемым остается именно он. Будь это нормальное расследование, я бы спросил, нет ли у тебя каких озарений. Но, поскольку дело у нас ненормальное, то, полагаю, нам придется пойти в нем разными путями.
– Конни была несносной особой. Так что подозреваемых по ее делу может оказаться сколько угодно.
– То есть ты убедил себя, что это сделал не он.
– Я не знаю, он это или не он, но на всякий случай посоветовал бы тебе мыслить непредвзято.
– Ладно, тогда сестра.
Я не ответил.
– Или что, – сказал Майло, – она нагрубила кому-то из пациентов, и тот ворвался к ней домой, искромсал ей диафрагму и удушил для верности?
– Пациенты тут ни при чем. У нее своя лаборатория, там делают анализы, так что встречаться с пациентами ей вряд ли приходилось, или почти не приходилось. Однако она умела настроить против себя кого угодно.
– Взлома-то не было, то есть она сама открыла дверь убийце.
– Вот именно. И я не вижу, с чего бы она вдруг стала открывать Эфрену или подосланному им бандиту. Социальные навыки у нее были такие, что вряд ли подчиненные ее любили.
– Классический сценарий – обиженный работник? Ну, если мы так широко подойдем к делу, то убийцей может оказаться садовник или курьер.
– И все же я начал бы с тех, кого она раздражала регулярно. Как насчет прогуляться в ее лабораторию?
– Уже в списке.
– Я свободен до конца дня.
– О, конечно, пойдем, отличная идея.
– Если тебя заинтересовало это дело, то почему оно не могло заинтересовать и меня?
– Ну, меня-то она не пыталась прикончить, Алекс.
– Верно, – сказал я. – Но ее затея провалилась, и моей голове ничего больше не угрожает.
– И ты решил увести меня в сторону от двух наиболее очевидных подозреваемых: Касагранде и ее сестры.
– За Эфрена не поручусь, но вот Шери не представляется мне склонной к насилию. Даже наоборот: она скорее стерпит обиду, чем будет мстить.
– Однако терпеть обиду от Конни она не стала, вон как дралась с ней в суде…
– Она не дралась, а защищалась. К тому же судья приняла решение в ее пользу, так что какие у нее причины убивать сестру?
– Может, она боялась, что Конни и дальше не прекратит таскать ее в суд… Она ведь была не из тех, кто легко сдается?
– Нет, Шери и убийство у меня как-то не вяжутся, – сказал я.
– Это потому, что ты ее знаешь.
– Это потому, что я просто не могу представить ее убийцей.
Майло опять покрутил головой.
– Может, ты прав, а может, и нет. Но, как бы там ни было, тебе нет смысла ввязываться в это дело, потому что я все равно буду считать главными подозреваемыми их двоих, а ты – лицо заинтересованное и ни о том, ни о другой не можешь говорить свободно.
– Я могу говорить с тобой о Шери. Она же не пациентка.
– А кто она тогда?
– Просто фигурировала в отчете. Дела об опеке над детьми открыты для публики.
– Если у тебя есть что-нибудь на нее, расскажи мне.
– Конечно.
– Она убедила тебя в своей праведности?
– Я взялся за ее дело, не имея никакого представления о ее личности, однако это была тяжба об опеке, а в таких случаях обе тяжущихся стороны должны иметь какие-то права. Мать девочки – Шери, а Конни пыталась использовать судебную систему для того, чтобы отнять у нее ребенка.
– Звучит как узаконенная кража.
– Если бы все пошло по ее, то так оно и было бы.
– Что и возвращает меня прямо к Шери. А вдруг Конни сказала ей прямо, что война между ними еще не кончена? Чем тебе не мотив?
– Ладно, проверь и ее, – согласился я. – Но взглянуть на работников лаборатории Конни мы все равно могли бы?
– Снова это «мы»…
– Я куплю тебе ланч.
– Не хочу.
Я засмеялся.
– Терпеть не могу, когда ты так думаешь, – сказал Майло.
– Как я думаю?
– Будто мной управляет моя пищеварительная система.
– Боже упаси, – сказал я. – Хочешь, я поведу? Как насчет хорошего стейка на косточке, а?
«Кон-Био медикал тестинг» помещалась внутри серого куба на бульваре Лорел-Кэньон, между Бербэнком и Магнолией.
От парковки перед рестораном Рубина Рохо туда было рукой подать. Конни была рациональна во всем. Я представил себе страничку из ее ежедневника.
1. Анализ образцов.
2. Заполнить счета-фактуры.
3. Провести небольшие переговоры по поводу нападения на ублюдка.
От таких мыслей у меня даже челюсть заныла. Но я вспомнил ее мертвое тело, и мне сразу стало легче.
Перед Майло я притворялся объективным, хотя на самом деле пройдет еще немало времени, прежде чем я смогу думать об этой истории спокойно. Ключ к успеху – конструктивное отрицание: необходимо убедить себя в том, что Конни – просто еще одна жертва, задачка, которую надо решить.
Заезжая на парковку перед лабораторией, я заметил, что Майло внимательно смотрит на меня. Когда я повернулся к нему, он сделал вид, будто проверяет какие-то записи у себя в блокноте, и вышел из машины.
