Глядя на её маленькое тело, на синяки и порезы, молчаливо свидетельствующие о сотне оскорблений, видя слёзы облегчения и что-то похожее на любовь в её глазах и, хуже всего, чувствуя, как она внезапно крепко обняла меня за шею, чтобы согреться и успокоиться, я ненавидел себя за мириады способов, которыми её подвёл. Я предал её однажды во дворце, когда за ней пришли, предал во второй раз, использовав её похищение как способ избежать наказания за свой провал. И даже сейчас я её предавал, позволяя думать, будто спас, хотя на самом деле это она спасла меня.
Когда мы вышли на холодный ночной воздух, я напомнил себе, что родился трусом, как люди рождаются с косолапостью или волчьей пастью. В этой жизни вы играете теми картами, которые вам выпали.
Но если бы мне пришлось, ради неё я побыл бы храбрецом ещё немного.
Нам потребовалось несколько часов, чтобы найти дорогу во дворец даже на нашей лошади, уверенно бегущей к цели. Я всё ещё не был знаком со столицей, а королева, прислонившись спиной к моей груди, то теряла сознание, то снова приходила в себя.
Двухтысячелетняя душа или нет, её разум и тело выстрадали больше, чем следовало. Королева долго держалась под пытками, которые изобрели для неё холодные, практичные сердца Мартиуса и Дарлины. Но рано или поздно все мы платим бармену за то, что пьём, даже когда он подаёт нам только боль и печаль.
Наше путешествие больше всего замедляла необходимость лавировать среди пламени и хаоса, заполнивших улицы. В нескольких районах, через которые мы проезжали, горели дома. В других мародёры разбирали здания по кирпичику и пускали в ход кирпичи, чтобы учинять дальнейшие разрушения.
Мартиус был прав в одном: дароменскому народу недоставало сил, чтобы поддерживать старую, загнивающую культуру. Сколько союзников помогало графу в его планах? Понадобятся годы, чтобы выследить всех. Я содрогнулся при мысли о том, какую месть свершит служба маршалов, когда вернёт себе контроль. Отчасти мне хотелось им в этом помочь.
– Мы почти на месте, – тихо сказала королева, открыв глаза и глядя прямо в ночное небо, как будто могла определить наше местоположение по звёздам.
– Почти дома, – сказал я.
Она грустно и коротко засмеялась.
– Дом.
Потом посмотрела на меня и спросила:
– Кажется, я слышала… Ты убил человека?
Я кивнул. Один из грабителей кинулся на нас. Большинству из них хватало ума, чтобы держаться подальше от боевого коня, а королева в моих руках выглядела как обычная маленькая девочка. Иногда, когда мы проезжали мимо, кто-нибудь швырял в меня кирпичом, надеясь сбить с лошади, но мало у кого хватает меткости или сил, чтобы такое проделать. Однако тот человек нашёл хорошее длинное копьё и, казалось, умел им пользоваться.
Я взорвал его, даже не придержав лошадь. После этого мне пришлось остановиться, поскольку мой чёрный порошок почти иссяк. Я не знал, сколько раз ещё смогу повторить заклинание. Я смертельно устал, мои пальцы утратили чувствительность. Но если мне всё-таки понадобится заклинание, я больше не смогу положиться на старого Эрраса. Поэтому я остановился в переулке и проделал кое-какие тёмные дела с кровавым сувениром, который вынес из убежища Мартиуса. Я надеялся, что королева понимает, почему я делаю такую гадость. Во всяком случае, она ничего об этом не сказала.
– Я ценю твою защиту, Келлен, – сказала она (мы ехали дальше), – но, когда всё закончится, попрошу не убивать моих подданных, если ты вообще можешь без этого обойтись.
Я улыбнулся.
– Постараюсь ограничить число убийств.
Она кивнула, её веки затрепетали, глаза снова закрылись.
– Это хорошо. – Она сжала мою руку. – Знаешь, ты больше не изгой.
Спустя час мы подъехали к воротам дворца, и, увидев, что нас ждёт, я понял: мне придётся нарушить обещание раньше, чем я ожидал.
Сорок человек стояли между нами и входом во дворец. Сорок солдат-дароменцев, которые не должны были стоять у ворот с тремя мёртвыми стражниками, лежащими у их ног.
Будь я умнее, едва покинув убежище Мартиуса, я передал бы королеву в руки любого маршала, какого смог бы найти. Но я этого не сделал. Я устал, был зол и избит до полусмерти проклятой службой маршалов. Я хотел сам привезти королеву, потихоньку доставить её во дворец, а потом ткнуть большим пальцем в лицо первого встречного маршала и велеть ему принести мне кофе и моего проклятого белкокота. Это был бы хороший момент. Но в нашем мире так не бывает. В нашем мире вы проходите через ад только для того, чтобы обнаружить сорок солдат в блестящих стальных шлемах, стоящих между вами и свободой. Сорок солдат, которых я уже встречал раньше, когда они служили под командованием Леонидаса.
– Слезай с лошади, – скомандовал один из них.
С ним я познакомился в Сарриксе. Сержант Тариус. Я знал, что не успеем мы проехать и десяти футов, как нас поймают, поэтому спешился.
– Она тоже, – сказал он, указывая на королеву.
– Кто? – спросил я.
– Ты знаешь кто. Сними её с лошади, или это сделаю я.
– Назови её имя, – попросил я.
Сержант шагнул ближе.
