– Не слушай её, Келлен. Её с младенчества учили верить в такие глупости. Когда она будет со мной – будет с нами, – она скоро научится снова быть нормальной девочкой. Мы сможем сделать её счастливой. – Мариадна прижалась ко мне. – Я смогу сделать счастливым тебя, Келлен.
– Графиня, не так давно я понял, что искать счастья, пытаясь исполнять собственные желания, на самом деле не слишком хороший способ.
Она с вызовом посмотрела мне в глаза.
– Проси меня, Келлен Аргос. Проси меня о чём угодно, и это твоё.
На мгновение я вернулся в её дом, на мне всё ещё была кровь Леонидаса, и лихорадка выживания – лихорадка победы – наполняла меня гордостью. А потом Мариадна, со взглядом, настолько полным удивления… как будто она смотрела на одного из героев легенды: «Проси меня, Келлен Аргос. Проси меня о чём угодно, и это твоё».
– Заберите своих людей, графиня. Заберите и возвращайтесь в Саррикс.
Она прижалась теснее, обхватив меня руками.
– И это сделает тебя счастливым, Келлен? Правда?
Я принял её объятия, чувствуя тепло её тела, позволяя запаху её волос переполнить меня настолько, что мир вокруг начал исчезать.
– Нет, – прошептал я ей на ухо. – Но всё равно сделайте это.
Я скорее почувствовал, чем услышал тяжёлый вздох, исходивший откуда-то из самых её глубин. Потом она обняла меня в последний раз и отступила.
В её руках были мои футляры. Я поневоле восхитился её ловкостью, хотя больше нечем.
– Прости, Келлен, – проговорила она.
Солдаты сделали шаг вперёд и снова подняли оружие.
– Мне нужно кое в чём признаться, – сказал я.
– В чём? – спросила Мариадна.
– Простите, ваша милость, но я обращался не к вам.
Королева, Джиневра, посмотрела на меня своим невероятно доверчивым взглядом. Такая юная на вид, но мудрее всех, кого я знал. Она кивнула, как бы давая мне разрешение продолжать.
– В нашу первую встречу, в тот день, когда меня должны были казнить…
Она снова кивнула.
– Я собирался убить вас.
Мариадна широко распахнула глаза. Королева – нет.
– Я подумал, что если сумею убить вас до вынесения приговора, то смогу договориться с теми, кто захватит власть. Дело в том, что смерть всегда кому-то приносит пользу. Просто надо выяснить, кому именно, а после заключить сделку.
– Да, – сухо ответила королева. – Удивительно, как никто не подумал об этом раньше.
Я улыбнулся. Иногда она напоминала мне Рейчиса.
– Глупо, я знаю. В смысле – как я мог надеяться вас убить, когда вокруг было столько охраны? В той комнате стояло около дюжины маршалов. А я? Проклятие, у меня не было ни меча, ни ножа. Даже моих футляров. Только грязные пальцы. Видите ли, они забрали мои порошки, но никогда не заставляли меня мыть руки.
Я поднял их.
– Видите? Сплошь облеплены порошком.
Удивление на лице Мариадны сменилось разочарованием.
– Всё ещё мальчик, – сказала она. – Несмотря на шрамы, Чёрную Тень и всё, что ты видел и сделал, Келлен, ты по-прежнему мечтаешь стать героем – не потому, что тебе самому так хочется, а из-за голосов других, шепчущих тебе: «Ты недостаточно хорош». Твоя наставница, аргоси. Та девушка, Нифения…
– Вам лучше не заикаться о Нифении, – сказал я. Мои пальцы уже делали магические жесты. – Мысли о ней напоминают мне, каким я должен быть.
Мариадна широко раскинула руки.
– Тогда давай. Испробуй свою магию. Я порасспрашивала о твоём заклинании. Маги объяснили, как ты используешь магию дыхания джен-теп, чтобы твоё заклинание взрыва сработало. Когда я спросила, почему ты смешал язык мертвеца с одним из порошков, у магов была теория и на этот счёт. Но Эррас любил меня, Келлен. Любил такой, какая я есть, а не такой, какой должна быть. Он любил меня так сильно, что никогда не причинил бы мне вреда, ни в этой жизни, ни в любой другой.
– Даже если бы знал, кем вы стали?
Она грустно улыбнулась.
– Даже если бы знал, Келлен.
– Пожалуй, вы правы. Старик обожал вас. Его дух никогда не позволил бы порошкам сработать против вас.
Я поднял руки вверх и сделал магический жест: два нижних пальца прижаты к ладони, указательный и средний пальцы нацелены прямо, направляя полёт; большие пальцы показывают в небо.
– Но сегодня вечером у меня закончился порошок, и мне пришлось сварить замену.
Мариадна едва успела широко раскрыть глаза, как я стряхнул порошок с кончиков пальцев в воздух между нами.
– Караф Колфакс, – прошептал я.
Заклинание прозвучало холоднее северного ветра. Оно проделало в её груди такую большую дыру, что сквозь неё мог пролететь ветерок.
Сержант Тариус и остальные солдаты уставились на труп Мариадны, на миг парализованные потрясением. Потом сержант высоко поднял меч, готовясь срубить мне голову с плеч.
– И что потом? – спросил я так спокойно, как только мог.
Он замер.
«Умный человек», – подумал я.
– Ты убьёшь нас, и всем конец, – объяснил я. – Нет Мартиуса, чтобы принять правление. Нет Леонидаса, чтобы командовать армиями.
Я посмотрел на тело Мариадны.
– Нет графини, чтобы тебя защитить.
Солдаты поглядывали друг на друга и на своего командира.
