– Хочешь знать, что я вижу? – спросил я. – Я вижу сорок мертвецов, бегущих по стране в поисках укрытия. Сорок трупов гадают, что будет, когда один из них решит продать своих товарищей маршалам в обмен на помилование. Все вы помните службу маршалов, не так ли? «Trajedam necri sodastium frigida» – «След никогда не остывает». Без Мариадны на троне кто помешает маршалам взяться за вас? Вам больше не с кем заключить сделку. Кто бы ни занял трон, он захочет заверить страну, что люди здесь в безопасности, их королева отомщена и, самое главное: убившие её страдали так, как не страдал никто другой в истории Дарома.
Сержант Тариус отступил от нас.
– А если мы выйдем из игры? – спросил он.
Королева шагнула вперёд.
– Никаких сделок. Я вас не помилую. Для людей, предающих свою страну, нет иного наказания, кроме смерти.
– Тогда…
Тариус посмотрел на меня так, словно я мог чем-то его утешить, поэтому я утешил.
– Вам придётся бежать, – сказал я. – Соберите свои семьи, если они у вас есть, и уходите. Выбирайтесь из страны. Я слышал, что Тристия хороша осенью, если вы сможете найти корабль.
– Но маршалы…
– Некоторое время они будут заняты, – сказал я. – Королева собирается приказать им найти всех аристократов, замешанных в заговоре. Всех аристократов, – подчеркнул я.
Сержант взглянул на королеву. Она посмотрела на меня, приподняв бровь.
– Всё ещё загоняешь меня в угол, мастер картёжник?
– Совершенно верно, ваше величество. Возможно, в следующий раз вы дважды подумаете, прежде чем нанимать осуждённого преступника.
Она оглянулась на предводителя солдат и кивнула.
– Очень хорошо. Я велю службе маршалов сосредоточиться на том, чтобы привлечь к суду каждого вовлечённого в заговор аристократа. Думаю, на это должно уйти некоторое время.
Почти в унисон солдаты облегчённо вздохнули. Интересно, сколько они продержатся? Я был вне закона два года, и это на два года больше, чем мне хотелось бы. Я подозревал, что целая жизнь вне закона не для таких людей.
Один солдат, молодой парень едва ли старше меня, выкрикнул:
– Мы всего лишь выполняли приказы! Разумные приказы. Королева слишком юна, требуется сила – ради стабильности. Что будет со страной, если всё, что нам сказали, правда? Мы не знали, как поступить правильно.
– Такого почти никогда не знаешь, – сказал я.
Потом я взял маленькую руку королевы в свою, перешагнул через мёртвых стражников и повёл Джиневру во дворец.
Три недели спустя мы с Рейчисом стояли в тронном зале перед королевой. Лапы белкокота хорошо срослись благодаря армии целителей и аква сулфекс, стоившей целое состояние – за неё щедро заплатила служба маршалов. Забавно, как иногда всё меняется.
– Хочешь посидеть у меня на коленях, мастер белкокот? – спросила королева.
Она выглядела почти так же, как в первый день нашей встречи: пышное платье с розовой отделкой, расшитое золотом, закрывало её от шеи до лодыжек. Мартиус и его жена не были к ней добры.
Рейчис посмотрел на меня.
– Какого чёрта, – сказал он.
Подошёл и запрыгнул к королеве на колени, заставив её захихикать. Она сделала знак одному из стражников, тот достал маленькую деревянную шкатулку, открыл и протянул ей. Королева сунула руку в шкатулку, вынула оттуда печенье и предложила Рейчису. Спустя несколько мгновений началось довольно умелое кормление печеньем, а белкокот издавал порядком отвратительные и самодовольные стоны удовольствия. Вскоре он покончил с едой и задремал.
– Ты становишься мягкотелым, – сказал я ему.
Я невольно заметил, что мне печенья не предложили. Королева повернулась к двум стражникам, стоящим за её троном, кивнула, и нас оставили наедине.
– Слуги сказали, что ты собрал вещи.
Если королева пыталась заставить меня почувствовать вину, у неё получилось. Я поклялся быть рядом, позволить ей дарить доброту, которой мне, казалось, самому недоставало. Но на обратном пути во дворец ради неё мне пришлось убить, а когда мы приехали, я прикончил женщину, на краткий миг позволившую мне почувствовать, каково это – любить ту, которая любит меня таким, каков я есть, а не таким, каким должен быть. Конечно, королева была в этом не виновата. Никто никогда не бывает в таком виноват.
– Рейчису лучше, – сказал я. – Я поправился – по большей части. Похоже, у маршалов всё под контролем, и теперь остаётся только провести аристократов через суд и на виселицу. Мне пора уходить.
Королева смотрела на меня своими загадочно мудрыми глазами.
– Ты винишь меня, – сказала она.
Это был не вопрос.
Я не мог ответить: «Нет». Несмотря на собственные неудачи, несмотря ни на что, я винил её – хотя бы немного.
– Здесь не было ничего, кроме боли и вины, врагов и обязанностей, – сказал я. – Здесь для меня ничего нет.
– А чего ты хочешь? – спросила она.
– Думаю, вы знаете, – сказал я.
– Чёрная Тень. Белый пленитель.
