— Не проси от меня большего, я не могу сделать из него профи, занимаясь в течение месяца по три часа в день! — возмутился Гензель.
— Ладно. Кади, подойди.
Мальчик послушно приблизился к столу Сора, на котором было множество бумаг, пара коробочек и набор пишущих принадлежностей.
— Открой коробку с ящерицей.
Кади послушно, не на миг не сомневаясь, открыл её. Внутри оказались две ёмкости, которые содержали по порошку в каждой.
— Надеюсь, ты не забыл наш уговор, поэтому прошу, приступай.
— Что? Прямо здесь?
Кёргин и Гензель переглянулись и начали с интересом наблюдать за развитием ситуации.
— Да, я хочу показать моим товарищам то, на что способен твой разум.
— Ну, тогда можно бумагу?
Сор передал ему чистый листок бумаги.
— И лопатку, — дополнил Каргадель, указывая на прибор для размазывания чернил.
Как только всё необходимое было получено, он начал отмерять необходимое количество материла для формулы. Три порции порошка рыжего цвета, один серого. И снова. И снова. Как только на бумаге оказалась кучка достаточных, по мнению Кади, размеров, он перемешал её.
— Я заказал это прямо из столицы, и, надеюсь, ты понимаешь, что ингредиенты могут оказаться неверными. — Сор решил заставить мальчика понервничать, но попытка провалилась.
— Видите ли, алюминий очень лёгкий металл, поэтому чтобы набрать хоть какой-нибудь вес, необходим большой его объём.
Каргаделю захотелось немного поумничать, дабы поднять себе цену в глазах Сора и остальных, но делал это очень коряво.
— И всё?
— Ну, на самом деле я смерил вес на углах коробочки, — честно признался он. — Будь это другой металл, то он бы был с ржавчиной примерно одинаковым по весу.
Учёный и учитель недоумевающе смотрели на директора и мальчика. Хорошенько перемешав порошок, он свернул листок в комок.
— Ну, а теперь мне нужно очень сильное пламя, — с улыбкой заявил Кади.
— А разве оно не должно и так гореть? — спросил Сор.
— Нет, нужно запустить всё это дело, дабы оно начало гореть.
— Ладно. — В голосе Сора прослеживалась досада. — Думаю, я смогу легко поджечь её.
— Пламя должно быть по силе, как в кузне, — напомнил Кади.
У Кёргина и Гензеля в головах творился сущий бардак, особенно после того, как Каргадель сказал, что этот порошок нужно поджечь. Насколько они поняли, то там находился какой-то металл, но поджечь…
— Ker’ja rata, — произнёс Сор, и около него появился огненный шар.
Затем он аккуратно с помощью оболочки ухватился за ядро магии и поднёс весь шар к бумажке, которая лежала на столе.
Как только пламя охватило бумагу, шар сразу же был рассеян, но этого мгновения хватило, дабы заставить термит гореть. Быстро пройдя через стол, огненный шар упал на пол, и начал было уже жечь его, но, продвинувшись на пару миллиметров, потух. Дым заполонил помещение, передавая находившимся в нём непередаваемый запах пожара.
Сор спокойно сидел в своём кресле и, улыбаясь, смотрел на Кади, который так же широко улыбался. Кёргин и Гензель хотели было колдовать водяные потоки, но заметив спокойствие Сора, прекратили.
— Ну что, Кади? — улыбаясь, спросил Сор.
— А что, Сор? — ещё шире улыбаясь, переспросил Кади.
— Итак, господа, — будто взлетев с места, с торжеством, произнёс директор, — с сегодняшнего дня Каргадель, именующийся Маской, официально переходит в звание первого протора! Попрошу высказать свои протесты сейчас же, иначе позже это будет приравнено к раскрытию тайны!
Гензель и Кёргин молчали.
— Что ж, коль возражений нет, то мы можем обсудить дальнейшее развитие нашего протора. — После чего Сор обратно сел на место.
В глазах Кади лицо Сора приобрело лисьи черты.
— Ну что же, давайте познакомимся с нашим «новым» учеником, — громко сказала Шиела, уставившись на задний ряд, где располагался Кади.
Ученикам же в силу своего любопытства не требовалось даже отворачиваться на вошедшую учительницу с её помощницей, чтобы увидеть Каргаделя.
— Дети, наш товарищ не умеет разговаривать, — продолжила она после небольшой паузы, — поэтому его представление возлагается на нас, учителей. Маска, подойди.
Кади смущался этого «кодового имени» настолько, что его лицо в буквальном смысле могло излучать жар, но маска не давала этого сделать, поэтому ему стало просто душно. Пройдя через ряды уставившихся на него глаз, Кади встал возле Шиелы и развернулся.
Глаза были завязаны чёрными бинтами, поэтому он мог спокойно видеть при свете дня, но в ответ на это окружающие не видели кожи и глаз под маской, что только добавляло загадочности.
Рядом стоящая Лерен так же смотрела на него, точнее, на его руки. Они были забинтованы, причём достаточно плотно, но вот на свободных от них пальцах было множество маленьких рубцов, которые сливались в некоторых местах и принимали изощрённые фигуры.
— Надеюсь, вы не будете с ним суровы из-за того, что он не разговаривает, — продолжила учитель. — Тем более он уже является протором, поэтому и предложения о присоединении к какой-либо группе бессмысленны, — добавила она уже обрадовавшимся ученикам, у которых группы состояли из нескольких человек.
