Оба оперативника вышли из сторожки и, пригнувшись, двинулись в разных направлениях. Когда Костин растворился в ночи, Зверев прошел метров пятьдесят, потом лег на землю и пополз.
Сухая землю, шелест травы, колкие камни. Спустя пару десятков метров Павел Васильевич ощутил, как заныла старая рана, в колене что-то хрустнуло, и он почувствовал легкую боль. Давненько уже не проделывал ничего подобного. А ведь когда-то они с тем же Луковицким часами могли ползти по снегу.
Неожиданно он зацепился рукавом за какую-то торчащую железяку и чуть не порвал куртку. Зверев выругался. «Годы идут, мы не молодеем. Интересно, Луковицкий стал бы ползти на пузе, зная, что, не сделав этого, получит пулю? – не без ухмылки рассуждал Зверев. – Этот разведчик не любил возиться в грязи». Даже при выполнении важных заданий во время войны, когда они действовали за линией фронта, бывший Хирург крайне редко ползал по-пластунски, чем вызывал неодобрение сослуживцев, прекрасно понимавших, что этот чистюля запросто может выдать всю разведгруппу из-за своей чрезмерной брезгливости. Отбросив внезапно нахлынувшие воспоминания, Зверев продолжил медленно пробираться вперед.
Наконец он услышал стук и лязг – кто-то активно работал лопатой. Зверев затаил дыхание и заполз за ближайшую ограду. Выждав с полминуты, он приподнял голову. Помимо мягкого света луны со стороны могилы растекался более сильный свет ночного фонаря. Сквозь траву и вереницы оград Зверев сумел различить возле тисового куста четкий контур высокого человека, который с усердием копал землю. Судя по тому, как он работал лопатой – а он, по подсчетам Зверева, почти без перерыва копал уже больше часа, – человек был молод и силен. При тусклом свете ночного фонаря Зверев не смог разглядеть лица мужчины, пытавшегося докопаться до останков фронтовика младшего сержанта Георгия Кулемина. Зверев не мог видеть лица, но все, что делал человек, надругавшийся над останками фронтовика-орденоносца, Зверев видел прекрасно.
Спустя еще минут десять копатель остановился. Он выпрямился, вытер ладонью пот и повернул голову – этого движения и ждал Зверев. Человек с лопатой присел на приступку. Закурив, прислонился спиной к ограде. Зверев продолжал наблюдать. Мужчина докурил папиросу, бросил ее на землю, сплюнул и снова посмотрел в ту сторону, куда, повернув голову, смотрел и в первый раз. После этого он продолжил свою работу.
Чтобы сфокусировать зрение, Зверев опустил голову и сомкнул веки. Глаза отдохнули, и он снова открыл их. Теперь он больше не смотрел на копателя, тем более что тот уже наполовину скрылся под землей, теперь Зверев смотрел на толстый тополь, росший в десятке метров от могилы Кулемина. Павел Васильевич утер ладонью губы, сглотнул и втянул голову в плечи. Он боялся моргать, чтобы не пропустить то, что так долго жаждал увидеть. Зверев мысленно досчитал до десяти, и то, чего он так долго ожидал, наконец-то свершилось. Рядом с тополем, на котором сфокусировал свое внимание Зверев и куда недавно дважды посмотрел молодой копатель могил, мелькнул силуэт. Худощавая фигура показалась лишь на мгновение и тут же исчезла. Зверев вздохнул с облегчением. Ну вот и все – теперь-то уж он не нарвется на внезапно выпущенную пулю.
Краем глаза Павел Васильевич продолжал наблюдать за тополем, но основное внимание сконцентрировал на главных воротах, где недавно так удачно для него устроилась большая черная ворона, оповестившая его о том, что те, кого они с Веней ждали, наконец-то пришли. У главных ворот Мироносицкого кладбища стояла часовня, когда-то ее разрушили, но спустя пару лет после окончания войны жители окрестности с разрешения местного обкома отстроили ее вновь. Там же, у часовни, рос еще один тополь, более старый и более толстый, чем первый, и именно за ним, по утвержденному Зверевым плану, сейчас должен был находиться Костин. О том, что Веня добрался до места и ждет его условного сигнала, сомнений у Зверева не было. Сделав пару вдохов, Зверев сунул руку в карман и достал из него милицейский свисток. Павел Васильевич протяжно засвистел и тут же прижался к земле. Спустя пару мгновений со стороны второго тополя раздался точно такой же свист милицейского свистка. Тут же послышались крики, и вслед за ними прогремели выстрелы.
На этот раз в кабинете Корнева было довольно людно. Помимо самого начальника милиции присутствовали заместитель начальника главка подполковник Борисов, старший следователь Чумаков из областной прокуратуры и еще несколько прокурорских, фамилий которых Зверев даже не знал.
