Когда Лин убедился, что я узнал о его заботах, и уверился, что делает все правильно, наша встреча закончилась. В Баккипе я не ухаживал за овцами и мало о них знал, так что с Лином я сделал то же самое, что Баррич делал с ястребами в замке. Я нашел хорошего человека, который больше меня знал о глупых шерстяных созданиях, и поручил ему всех овец Неттл. Но на разговоры с ним всегда уходило много времени, и я почувствовал, что утро уже на исходе.
Я обернулся, чтобы взглянуть на Би, но ее там не было. Дейзи сидела спокойно. Моя реакция была инстинктивной. Я потянулся к обоим, к собаке и человеку и спросил:
— Котята?
— Помет под одной кормушкой. Две недели назад открыли глаза и теперь начинают осваиваться.
Действительно, она была там. Четыре котенка изучали мою дочь, лежащую на животе на влажной соломе. Бело-рыжий тянул ее за волосы, вцепившись зубами в грязный хвостик и упершись ногами. Двое трехцветных барахтались в ее руках под подбородком. Поблизости черно-белый котенок со сломанным хвостом смотрел на нее, а она не отрывала от него глаз.
— Би, нам пора идти, — сказал я ей.
Она начала медленно неохотно вставать. Я нагнулся, чтобы снять рыжего котенка с ее волос. Пробуя силы, он
— Мы должны идти.
Она вздохнула.
— Мне нравятся котята. Никогда не трогала их раньше. Вон тот хорошенький, но не позволил мне прикоснуться к нему.
Лин заговорил.
— О, этот черный, как отец. Злюка и вредина. Он будет хорошим крысоловом, но я бы не стал его выбирать, госпожа Би.
— Мы никого не выбираем, — заметил я. — Она просто хотела его подержать.
Лин наклонил голову. Собака, сидящая рядом с ним, передразнила его.
— Да я просто говорю, что если захотите, заберите себе любого. У них сейчас как раз подходящий возраст, чтобы найти новый дом. Мать устала от них, и они начинают охотиться. А пушистый дружок может стать утешением для маленькой девочки, сэр. Небольшая теплая компания, — он откашлялся и добавил: — Хотя я думаю, что щенок ей подойдет больше.
Я подавил раздражение. Ни котенок, ни щенок не залечат ее горе от потери матери. Затем я внезапно вспомнил щенка по имени Ноузи. Но это молодое существо может стать ее другом и помочь. Компания. И возможность наделать ошибок.
— Спасибо, Лин, но нет, — твердо сказал я. — Может быть, когда она станет постарше, но не сейчас. Пойдем, Би. Нам нужно вернуться домой.
Я ждал, что она начнет умолять. Вместо этого она села, позволяя паре трехцветных мягко соскользнуть обратно в солому. Мгновением дольше она смотрела на черного котенка. Она ткнула пальцем в него, будто предупреждая о чем-то, но потом встала и безропотно последовала за мной.
Отойдя на достаточное расстояние, я замедлил шаг.
— Итак, что ты слышала? — спросил я Би.
Она долго молчала. Я готов был повторить вопрос, когда она призналась:
— На самом деле, я не обращала внимания. Что-то об овцах, а не обо мне. И там были котята.
— Мы говорили об овцах, принадлежащих твоей сестре, с человеком, который зарабатывает на жизнь, заботясь о них. Может быть, когда-нибудь и тебе придется идти туда и разговаривать с ним, или с его дочерью, или с внуком, об этих овцах. Слушай в следующий раз, — я помолчал, давая ей время подумать, а затем спросил: — Так, ты не слушала. А что ты видела?
Она удивила меня тем, что вообще услышала мои слова. Но вопрос мой она поняла по-своему и нерешительно заговорила дрожащим голосом:
— Так. Ивовый лес не принадлежит тебе или мне. Это дом Неттл и овцы Неттл. Они никогда не станут моими. И виноградники, и сады. Ничего из этого не мое. Неттл была старшей у мамы, и теперь она всем владеет. Но когда-нибудь мне, возможно, придется заботиться обо всем этом для нее, как и тебе, — она немного подумала. — Папа, когда я вырасту, а ты умрешь, что будет принадлежать
Стрела в мое сердце. Что будет принадлежать моему странному ребенку? Даже если я отложу хорошее приданое для нее, пока она не вырастет и не найдется хороший человек, чтобы жениться на ней? Хороший человек? Как мне найти его, как узнать? Когда я умру, что случится с ней? Много лет назад Чейд спросил меня то же самое, и я ответил, что она еще ребенок и слишком рано беспокоиться. С тех пор прошло девять лет. Еще девять, и она будет иметь право выйти замуж.
А я — медлящий дурак.
Я быстро заговорил, чтобы заполнить свое долгое молчание.
— Сестра и братья никогда не позволят тебе жить в нужде, — сказал я ей, уверенный, что говорю правду.
— Это не то же самое, что знать о том, что будет принадлежать только мне, — тихо ответила она.
Я знал, что она права. Раньше, чем я начал убеждать ее, что сделаю все возможное, чтобы все предусмотреть, она снова заговорила.