Мужские парильни в Ивовом лесу бледнели в сравнении. В них была всего одна комната, не больше, чем моя спальня, со скамейками вдоль стен. Ее обогревала огромная кирпичная печь, стоявшая в конце, а в центре был выложен кирпичный бассейн. Здесь никогда не было жарко, как в парильнях Баккипа, но человек, набравшийся решимости хорошенько помыться, вполне мог преуспеть. Здесь мылся весь народ Ивового леса, от мала до велика. Сегодня утром здесь сидел Лин-пастух с двумя подросшими сыновьями.
Я кивнул всем трем, не имея никакого желания разговаривать, но Лин сразу же спросил, разрешал ли я жечь кучу хвороста этой ночью? И мне пришлось рассказать о кусачих насекомых в белье дочери, о том, как я сразу же вынес и сжег его.
Он серьезно кивнул и признал, что он как раз из тех людей, кто быстро расправляется с такими паразитами, но я видел взгляд, которым обменялись его сыновья. Лин помолчал, а потом спросил меня, разрешал ли я кому-нибудь разбивать лагерь на овечьих пастбищах? Когда я сказал ему «нет», он снова покачал головой.
— Ну, может это были просто случайные путешественники, тогда не стоит беспокоиться, особенно если это вы жгли хворост. Сегодня утром я заметил, что сломана ограда на верхнем пастбище. И следы трех лошадей, которые прошли по нему. Нет, никакого вреда, и ничего не пропало. Похоже, они ушли так же, как и пришли. Стада в порядке, да я и не слышал, чтобы Дейзи или какие другие собаки ночью лаяли. Так что, может, кто-то просто останавливался на небольшой отдых.
— Они встали там лагерем? Посреди снежного пастбища?
Он кивнул.
— Я схожу туда позже и взгляну.
Он пожал плечами.
— Ничего не увидите. Просто лошадиные следы. Изгородь я уже починил.
Я кивнул, и задумался. Простые путешественники или те, кто охотился за моим курьером? Я сомневался, что это были охотники. Люди, убившие одного курьера и приговорившие другого к ужасной смерти, не станут после погони просто стоять на пастбище. Я, конечно, посмотрю эти следы, но вряд ли найду больше, чем Лин.
У убийц всегда есть время сделать работу и исчезнуть. Есть время для прилюдного убийства и время для скрытного. В поучительных целях лучше убивать прилюдно и оставлять другим заниматься телом. Иногда лучше убивать тайно, а затем тело оставить так, чтобы потрясти, устрашить или предостеречь остальных. Труднее всего, пожалуй, является убийство, которое должно не только скрыть самое действо, но и тело жертвы. Иногда это делается, чтобы создать путаницу, или сбить со следа, или сделать вид, что жертва бежала или отказалась от своих обязанностей.
Таким образом, становится ясно, что недостаточно просто научить вашего убийцу убивать. Чтобы стать полезным инструментом, он должен уметь рассуждать, соблюдать дисциплину и держаться в тени.
Я проснулась, когда серый свет заглянул в окна. Укутанная, я лежала на том самом диване, где родилась. На кресле отца, у камина, аккуратно свернулось одеяло. Заметно, что в огонь недавно подбросили дров. Я лежала неподвижно, думая, как все изменилось в моей жизни за один только день. Приехала Шан. И белая девушка. Когда я помогала спасать ее, отец понял, что я полезная и даже способная. Он доверял мне, давал задания. А потом Шан отвлекла его своими глупыми жалобами, и мы потеряли наш шанс с посыльным. Когда мы скрыли ее смерть, я был потрясена. И все же я чувствовала, что он ценит мою помощь. Но в тот момент, когда испугалась Шан, он оставил меня, совсем забыл и убежал, чтобы выяснить, откуда этот припадок истерики.
Я сбросила одеяло на пол, села и недовольно уставилась на пустое кресло отца. Все хотели, чтобы он заботился о них, а не обо мне. Позаботиться о Шан и спасти ее. Бледная девушка хотела, чтобы он ушел искать потерянного сына. Неужели никто не скажет ему, что надо обратить внимание на собственную дочь, потому что больше никто в мире не присмотрит за ней? Нет.
