— Если ты не хочешь учить меня, так и скажи, — произнесла она холодно. — Но не делай вид, что я научилась чему-то.
— Я просто не хочу, чтобы ты огорчалась, — извинился я за свою хитрость.
— А я просто не хочу думать, что умею, а на самом деле не умею. Если кто-то решит убить меня, мне нужно успеть убить его первой.
Я стоял и старался не выразить улыбку лицом и взглядом. Ей бы это не понравилось.
— Что ж, отлично, — сказал я и больше не поддавался.
Это значит, что больше она меня не задела, и что спина моя разболелась, и я вспотел прежде, чем она признала, что на первый день занятий достаточно. Ее короткие волосы взмокли и торчали во все стороны, когда она села на пол, чтобы вдеть нож в ножны. Когда она встала, на ее детском поясе висел нож. Я разглядывал ее. Она не подняла глаз. Внезапно она показалась мне заброшенным котенком. Молли никогда бы не позволила ей бегать в таком растрепанном виде.
Доставая из сундука щетку, оправленную в серебро, и роговой гребень Молли, я чувствовал, будто вырываю кусок из своего сердца. Я положил их рядом с другими сокровищами дочери. Мне пришлось откашляться, прежде чем я заговорил:
— Возьми их в свою новую комнату. Мне бы хотелось, чтобы ты пользовалась щеткой своей мамы. Твои волосы все еще слишком короткие, чтобы убирать их назад. Но ты можешь носить щетку в кармане одной из новых туник.
Ее пушистая головка кивнула.
— Мы ведь продолжим наши тайные уроки с ножом, правда?
— Мне хочется, чтобы все мои уроки были тайными, — угрюмо пробормотала она.
— Давай обсудим это?
— Ты все решаешь сам, не спрашивая меня, — пожаловалась она.
Я сложил руки на груди и посмотрел на нее сверху вниз.
— Я твой отец, — напомнил я ей. — Я не спрашиваю твоего разрешения, чтобы сделать то, что считаю правильным.
— Речь не об этом! Я о том, что ничего не знаю, пока что-то не произойдет. Про эти… — пролепетала она. Потом она посмотрела на меня и, с трудом удерживая мой взгляд, искренне сказала: — Они будут пытаться сделать мне больно.
— Уверен, твой учитель поддержит порядок среди учеников.
Она покачала головой и зашипела, как загнанная в угол кошка.
— Они не могут бить меня, делать мне больно. А девочки могут…
Ее сжатые кулаки вдруг широко раскрылись, будто она выпустила когти. Она схватилась скрюченными пальцами за свою маленькую головку и крепко зажмурилась.
— Забудь, о чем я тебя просила. Я справлюсь сама.
— Би, — предостерегающе начал я, но она перебила меня:
— Я же сказала. Девочки не должны причинять боль.
Я ее не отпустил.
— Я хочу, чтобы ты хорошо поняла, почему я пригласил учиться других детей.
— Я поняла.
— Тогда скажи мне, почему.
— Чтобы показать всем, что ты не скряга. И не бездушный.
— Что?
— Персе… мальчик из конюшни. Он сказал, что некоторые считают, что у тебя злые глаза, и после смерти мамы они боялись, что ты станешь груб со слугами. Но ты не стал. А это покажет, что ты на самом деле хороший человек.
— Би, я не хотел ничего никому показывать. В замке Баккип любой ребенок, который хочет учиться, может приходить на занятия в Большой зал. Даже мне, бастарду, было разрешено приходить и учиться там. И поэтому я решил, что, в свою очередь, дам любому желающему ребенку шанс выучиться.
Она не смотрела на меня. Я глубоко вздохнул, хотел что-то добавить, но вместо этого вздохнул еще раз. Если она не поняла, лишние слова только запутают ее. Пока я вздыхал, она смотрела в сторону.
— Это должно быть сделано.
Когда я не ответил, она добавила:
— Мама тоже хотела учиться. И если бы она была здесь, знаю, она бы настаивала, чтобы у каждого ребенка был шанс. Ты прав.
Она начала собирать свой клад. Вещи быстро заполнили руки. Она не попросила помощи, а просто прижала их подбородком к груди. Очень тихо она добавила:
— Но я хотела бы, чтобы ты был не прав, и чтобы я занималась без них.
Я открыл ей дверь и пошел следом.
Мы почти дошли до двери в ее комнату, когда я услышал постукивание твердых туфель и оглянулся, чтобы увидеть, как ко мне, подобно кораблю под парусами, несется Шан.
— Арендатор Баджерлок! — властно окликнула она меня. Би засуетилась еще больше. Я остановился и повернулся Шан, давая дочери возможность убежать.
— Добрый день, леди Шан, — встретил я ее с натянутой улыбкой.
— Мне нужно поговорить с вами, — выкрикнула она издалека, задыхаясь от быстрого шага. Остановившись, он опустила приветствия и сразу перешла к делу: — Так когда же начнутся мои уроки музыки? И мне нужен учитель танцев из Баккипа, а лучше — из Джамелии. Я хотела удостовериться, что вы это выполните. Хочу узнать все новые танцы, чтобы не стесняться при дворе.
Я с трудом удержал улыбку на лице.
— Уроки музыки. Не думаю, что Фитц Виджилант может этому научить.
Она нетерпеливо покачала головой, раскидывая кудри по плечам. Это движение донесло до меня ее аромат. Молли всегда использовала запахи цветов и трав: имбирь и корица, роза и лилия. Аромат Шан не имел ничего общего с садом. У меня сразу же разболелась голова. Я отступил назад, а она шагнула вперед, продолжая:
