Риддл тоже услышал ее. Он отпустил мой рукав и направился к двери. Я шел в двух шагах позади него. В голове крутились разные мысли. Приречные дубы — городок небольшой, но на Зимний праздник сюда прибыло много народа. Разные люди, желающие хорошо провести время. А для некоторых из них хорошо проведенное время может причинить боль моей маленькой девочке. Я ободрал бедро об угол стола, и двое мужчин заорали, когда пиво выплеснулось из их кружек.
А потом Шан по глупости схватила меня за рукав. Она тащилась за мной, а Лант шел за ней хвостом.
— Риддл, найдите Би. Арендатор Баджерлок, мы должны решить наш вопрос раз и навсегда.
Я так резко вырвал рукав из ее пальцев, что она вскрикнула и прижала руку к груди.
— Он сделал вам больно? — в ужасе воскликнул Фитц Виджилант.
Риддл дошел до двери и ждал, пока внутрь войдут двое высоких мужчин, чтобы выйти на улицу. Он наклонился, чтобы посмотреть через их плечи.
— НЕТ! Стой! Отпусти ее!
Риддл взревел и расшвырял мешающих пройти мужчин. Я рванулся прочь от Шан и пересек переполненную таверну, спотыкаясь на бегу. Дверь распахнулась, и я бросился вперед. Я дико оглядывал площадь, заполненную народом. Куда делся Риддл, что он увидел? Люди спокойно шагали по снегу, чесалась собака, возница разгружал тележку у таверны, весело болтая с приятелем. За тележкой я мельком увидел Риддла, мчащегося мимо испуганных прохожих в сторону нищего оборванца, который обнимал мою маленькую дочь своими кривыми грязными руками, и крепко прижимал ее к груди. Его рот был у ее ушка. Пойманная в ловушку, она даже не сопротивляется. Вместо этого она очень, очень спокойна, ее ножки болтаются, она глядит в его лицо, раскинув слабые руки, будто что-то прося у неба.
Я обогнал Риддла, откуда-то в моих руках появился кинжал. Я услышал рев зверя, и он загремел в моих ушах. Моя рука обвилась вокруг горла нищего, отдернув его лицо от моей дочери, и, прижав его голову к своему локтю, я вогнал кинжал в его бок.
Один раз, два раза.
Три раза.
Он закричал, отпустил ее, и я оттащил его от моей малышки в серо-алом платке, оборванным цветком упавшей на снег.
В одно мгновение Риддл сообразил подхватить ее с заснеженной земли и отступить назад. Его правая рука прижимала ее к сердцу, а в левой наготове блестел кинжал. Он огляделся, ища другого врага и новую цель. Затем посмотрел на нее сверху вниз, сделал еще два шага назад и крикнул:
— Она в порядке, Том. Немного испугана, но в порядке. Никакой крови!
Только тогда я понял, что вокруг кричат люди. Некоторые бежали от этой расправы, другие собирались в круг, как вороны над трупом. Я все еще держал нищего. Я посмотрел вниз, в лицо человека, которого убил. Его глаза, серые и слепые, были распахнуты. Его лицо было покрыто шрамами, как нежно нанесенным рисунком. Он криво улыбался. На руке, которая вцепилась в мою, держащую его за горло, птичьими когтями торчали криво зажившие пальцы.
— Фитц, — тихо сказал он. — Ты убил меня. Но я понимаю. Я заслужил это. Я заслужил худшее.
Его дыхание было зловонным, глаза походили на грязные окна. Но голос его не изменился. Мир закачался под моими ногами. Я зашатался и тяжело сел в снег с Шутом на руках. Я понял, где оказался: под дубом, в кровавом снегу, где истекла кровью псица. А теперь здесь истекал кровью Шут. Я чувствовал, как его теплая кровь течет по моей ноге. Я отбросил кинжал и прижал руку к ранам, нанесенным мной.
— Шут, — прохрипел я, но на большее мне не хватило дыхания.
Он подвигал рукой, слепо шаря вокруг себя, и спросил с безграничной надеждой:
— Куда он ушел?
— Я здесь. Здесь. И мне так жаль. О, Шут, не умирай. Не на моих руках. Я не смогу жить с этим. Не умирай, Шут, не от моих рук!
— Он был здесь. Мой сын.
— Нет, здесь только я. Только я. Любимый. Не умирай. Пожалуйста, не умирай.
— Мне приснилось? — Из его слепых глаз медленно покатились слезы, густые и желтые. Вместе с шепотом из его рта вырывался отвратительный запах. — Позволь мне умереть в этом сне. Пожалуйста.
— Нет. Не умирай. Не от моей руки. Не на моих руках, — умолял я.
Я согнулся над ним, почти такой же ослепший, борясь с тьмой, заволакивавшей мне глаза. Этот кошмар не мог быть моей жизнью. Как это могло произойти? Как? Мое тело жаждало беспамятства, а разум знал, что мне придется умереть после Шута. Ведь я не смогу пережить его смерть.
Он заговорил снова, и слова покидали его, смешиваясь с кровью.
— Умереть на твоих руках… какая тихая смерть, — он сделал два вдоха. — Но я не могу. Не имею права.
Кровь поднялась над губами и потекла по подбородку.
— Как бы мне этого ни хотелось. Позволь мне… Если можешь. Подари мне жизнь, Фитц. Чего бы это ни стоило нам. Тебе. Пожалуйста. Я обязан выжить.
