И вот однажды я обнаружил, что стою у искусно вырезанной и окрашенной двери, задумчиво глядя на работу рук Шута. Здесь он жил, когда считал, что потерпел поражение как Белый Пророк. В ночь, когда умер король Шрюд, Кетриккен бежала из Баккипа и Шут ушел с ней. Вместе они проделали трудный путь в Горное Королевство, в дом ее отца, где, как она верила, будет безопасно для ее нерожденного ребенка. Но судьба нанесла Шуту два удара. Ребенок Кетриккен не выжил, и до Шута дошли слухи о моей смерти в застенках Регала. Он потерпел неудачу в стремлении обеспечить наследника линии Видящих. Он потерпел неудачу в стремлении исполнить свое собственное пророчество. Его жизнь, жизнь Белого Пророка, закончилась.
Когда он поверил в мою смерть, то остался в горах с Кетриккен, обосновался в этом домике и пытался наладить скромную жизнь резчика по дереву и кукольника. Потом он нашел меня, слабого и умирающего, и принес сюда, в дом, который делил с Джофрон. Когда появился я, она уехала. После того, как я поправился, мы с Шутом сопровождали Кетриккен в горы в безнадежном стремлении пройти по холодным следам ее мужа. Шут оставил домик и все свои инструменты Джофрон. По красочно разрисованными марионеткам, болтающимся в окне, я предположил, что она все еще живет тут и до сих пор делает игрушки.
Я не стучал в дверь, но стоял в длинном летнем вечере и изучал резных монстриков и пикси, что резвились на ставнях. Как и многие из старомодных горных жилищ, этот домик был ярко и детально раскрашен, будто детская коробочка с сокровищами. Опустевшая коробочка, ведь мой друг давно покинул ее.
Дверь открылась, и на улицу пролился желтый свет лампы. Высокий бледный парень лет пятнадцати, со светлыми волосами, рассыпанными по плечам, показался в проеме.
— Незнакомец, если вы ищете кров, вам нужно было только постучать и спросить. Ведь вы в горах.
Он улыбнулся, распахнул дверь, отступив в сторону, и жестом пригласил меня войти.
Я неторопливо направился к нему. Его черты были смутно знакомы.
— Джофрон до сих пор живет здесь?
Его улыбка стала шире.
— Живет и работает. Бабушка, к тебе гость!
Я медленно вошел в комнату. Она сидела за верстаком у окна, с лампой у локтя и рисовала что-то маленькой кистью, точными взмахами желтого золотарника.
— Момент, — попросила она не отрывать ее от работы. — Если я позволю высохнуть краске, цвет станет неравномерным.
Я молчал, стоял и ждал. В длинных светлых волосах Джофрон появились прожилки серебра. Четыре косы обрамляли ее лицо. Манжеты ярко вышитой блузки сложены на локтях. Ее жилистые руки измазаны краской желтого, синего и бледно-зеленого цвета. Прошло гораздо больше мгновения, прежде чем она опустила кисть, откинулась назад и повернулась ко мне. Ее глаза были такими же голубыми, какими я их запомнил. Она легко улыбнулась мне:
— Добро пожаловать, гость. Человек из Бакка, судя по всему. Прибыли оказать нашему королю последние почести, полагаю.
— Так и есть, — сказал я.
Когда я заговорил, в ее глазах задрожало и разгорелось понимание. Она вздохнула и покачала головой.
— Ты. Его Изменяющий. Он украл мое сердце и заставил мой дух искать мудрость. А потом пришел ты и украл его у меня. И был прав, — она подняла пеструю ткань с рабочего стола и начала бесцельно протирать пальцы. — Никогда не думала, что снова увижу тебя под этой крышей.
В ее голосе не было враждебности, только потеря. Старая потеря.
Я сказал то, что могло бы утешить ее.
— Когда он решил, что наше время истекло, он покинул и меня, Джофрон. Полных семнадцать лет прошло с того момента, и ни одного слова и ни одной встречи с тех пор.
Она склонила голову. Ее внук тихо заглянул в комнату. Он отважился сгладить нашу беседу и откашлялся:
— Незнакомец, можем мы предложить вам чаю? Хлеба? Может, вы посидите у нас или переночуете? — очевидно, парень жаждал узнать, что же за связи у его бабушки и надеялся уговорить меня задержаться.
— Пожалуйста, принеси ему стул и чай, — сказала Джофрон, не спрашивая моего мнения. Парень поспешно удалился и вернулся, держа в руках стул с прямой спинкой. Когда ее голубые глаза вернулись ко мне, они были полны сочувствия. — Правда? Ни слова, ни встречи?
Я покачал головой. Я говорил с ней, думая, что она была одной из немногих людей в моей жизни, который может понять мои слова.
— Он сказал, что потерял способность видеть будущее. Что наша общая работа закончена, и что если бы мы остались вместе, то могли бы невольно погубить часть сделанного.
Она впитывала информацию, не мигая. Затем очень медленно кивнула.
Я стоял, сомневаясь в себе самом. Старые воспоминания о голосе Джофрон в то время, когда я лежал на полу перед очагом, вернулись ко мне.
— Не думал, что когда-либо смогу поблагодарить вас за помощь, когда Шут впервые принес меня сюда, годы назад.
Она снова тяжело кивнула, но поправила меня:
— Я помогала Белому Пророку. Я была призвана для этого и ни разу не пожалела с тех пор.
Молчание опять повисло между нами. Это было похоже на попытку поговорить с котом. Я обратился к банальностям.
— Надеюсь, у вас и вашей семьи все хорошо.
