Потом мое зрение потускнело, как будто наступили глубокие сумерки, за минуту до того, как померкнут последние отблески дневного света. Все цвета сделались приглушенными, а тени набрались силы и скрыли от меня детали. Я подумала, что умру. Все вероятности спрятались, пропали, и в моем распоряжении осталось всего лишь то, что здесь и сейчас. Я почувствовала, что не могу пошевелиться. Течение жизни вокруг меня как будто застопорилось. Время – безграничный океан, простирающийся во всех направлениях, а я почувствовала себя птицей, способной кружить и порхать от одного мгновения к тысяче других вероятностей. Теперь я застряла в маленькой луже, и мне приходилось сражаться даже ради того, чтобы в полной мере пережить одну секунду, и к будущим последствиям любых своих действий я была слепа. Я остановилась, замерла и позволила естественному ходу вещей взять свое.
Я успел сделать всего шаг, и Риддл, вскочив, догнал меня. Схватил за руку. Когда я к нему повернулся, его губы были сжаты в тонкую линию. Он проговорил негромко, почти без интонаций, словно сам не разобрался в своих чувствах:
– Я должен это сказать до того, как мы разыщем Би. Фитц, ничего не получается. Вообще-то, Неттл именно этого и боялась. Ты хороший человек. И мой друг. Надеюсь, ты сейчас помнишь о том, что и я твой друг. Из тебя не вышло хорошего… ты не сможешь стать хорошим отцом. Мне придется забрать ее в Олений замок. Я обещал Неттл, что разберусь в том, что с вами обоими происходит. Она не может решить сама; боится, что слишком придирчива.
Я подавил внезапную вспышку гнева.
– Риддл, не сейчас. И не здесь. – Позже я обдумаю его слова и их смысл. Я стряхнул его руку. – Мне надо найти Би. Ее нет слишком долго.
Он поймал меня за рукав, и пришлось обернуться.
– Верно, слишком долго. Но пока я об этом не сказал, ты не заметил. Она сегодня во второй раз оказалась в опасности.
У Шун были лисьи уши. Она подслушивала. Сидя за столом позади нас, она издала тихий звук – нечто среднее между отвращением и веселым изумлением.
