Развернув ее крошечные пальчики, я вложил свой мизинец в ее ладонь. Даже мой самый маленький палец был все равно слишком большим, чтобы она смогла его обхватить. Она его отпустила и прижала руку к груди. Я поднял ее, поднес ближе и глубоко вдохнул, вбирая ее запах. В тот момент я был моим зверем, и связь с Ночным Волком вспомнилась мне так живо, что накатила боль утраты. Я посмотрел на своего волчонка и понял, какую радость с оттенком горечи испытал бы он при ее рождении. Ох, Ночной Волк! Хотел бы я, чтоб ты оказался сейчас рядом со мной. Слезы обожгли мои глаза. Я изумленно уставился на малышку – и она смаргивала выступившие слезы. Они потекли по ее маленьким щекам.
Я сглотнул старую боль от потери моего волка. Неужели она разделила мои чувства? Я уставился на дочь, набираясь смелости. Я открыл ей свою Силу и свой Дар.
Малышка внезапно принялась беспомощно размахивать руками и сучить ножками, как будто пытаясь уплыть от меня. Потом, к моему ужасу, широко открыла рот и громко завопила – этот звук казался слишком громким и пронзительным, чтобы вырваться из такого маленького тела.
– Ш-ш-ш! Ш-ш-ш! – Я умолял ее, в ужасе оттого, что Молли услышит.
Я положил ее на колени и убрал руки. Не может быть, чтоб она оказалась до такой степени открыта для меня. Я как-то неправильно ее держал. Может, прижал или слишком сдавил? Я мог лишь глядеть на нее в полном смятении.
Я услышал поспешный шелест туфель по плитам пола, а потом в комнате вдруг оказалась Молли с чайником, с которого капала вода. Она поспешно водрузила его на поднос и склонилась над нами, протягивая руки, чтобы забрать малышку.
– Что случилось? Ты ее уронил? Она никогда так громко не плакала раньше!
Я наклонился назад, как можно дальше от ребенка, и позволил Молли забрать малышку. Почти сразу же вопли стихли. Лицо девочки было ярко-красным, и, пока мать ее утешала, она все еще продолжала тяжело дышать от усилий после надрывного крика.
– Не знаю, что я сделал. Я просто ее держал и смотрел на нее, и вдруг она начала кричать. Постой! Я вложил палец ей в ладонь! Может, я сделал больно ее пальчикам? Не знаю, чем я так ее расстроил! Может, я повредил ей руку? Она в порядке?
– Тсс. Дай-ка я посмотрю.
Молли осторожно взяла ручку ребенка и очень нежно развернула ее пальчики. Малышка не дернулась и не заплакала. Вместо этого она посмотрела вверх, в лицо своей матери, и я могу описать выражение ее лица лишь как облегчение. Молли положила ее на плечо и начала спокойно укачивать, прохаживаясь.
– Все хорошо, все хорошо, – нараспев проговорила Молли, медленно обойдя комнату по кругу. Вернувшись ко мне, она ласково проговорила: – Похоже, с ней уже все нормально. Может, просто газики. Ох, Фитц, я так перепугалась, когда услышала ее плач. Но, ты знаешь… – И тут она, к моему удивлению, улыбнулась. – Одновременно я вздохнула с облегчением. Она была такой тихой, такой спокойной, что я гадала, способна ли она плакать или слишком глупенькая, чтобы издавать даже такие звуки. – Она коротко рассмеялась. – С мальчиками я всегда мечтала, чтобы они были потише, чтоб их легче было уложить спать. Но с ней все наоборот. Я переживала, что она такая спокойная. Вдруг она будет дурочкой? Нет, с ней все в порядке. Что бы ты ни сделал, ты доказал, что нрав она унаследовала от тебя.
– От меня? – осмелился спросить я, и она бросила в мою сторону насмешливо-сердитый взгляд.
– Конечно от тебя! От кого еще она могла его унаследовать? – Молли снова присела, и я кивком указал на лужу вокруг чайника на подносе.
– Похоже, тебе не удалось закончить начатое. Мне сходить с ним на кухню, набрать еще горячей воды?
– Уверена, чая нам хватит.
Она села в свое кресло. В комнате снова сделалось спокойно и тихо. Молли заговорила, обращаясь к нашей малышке:
– Однажды я видела черно-белую лошадь, у которой один глаз был голубой, прямо как у тебя. Ее хозяин сказал, что это ее «дикий глаз» и лучше не подходить к ней с той стороны. – Она ненадолго замолчала, рассматривая свое дитя. Она нежно ее укачивала, успокаивая всех нас.
Мне понадобилось какое-то время, чтобы понять: Молли просит заверений в том, что с нашей дочкой все в порядке. Я не знал, что сказать, и ответил осторожно:
– Не думаю, чтоб Баррич когда-нибудь привел в конюшни лошадь с голубыми глазами. Или собаку, у которой один глаз какой-то не такой. Он тебе что-то об этом рассказал?
– О нет. Давай не будем глупыми, Фитц. Она девочка, не лошадь и не щенок. Голубоглазая королева Кетриккен, похоже, пользуется твоим доверием.
– Так и есть, – согласился я. Налил немного чая из чайника. Слишком слабый. Я оставил его, чтобы еще немного заварился. – Кажется, я ей не нравлюсь, – осторожно предположил я.
Молли раздраженно фыркнула:
– Любовь моя, неужели тебе всегда и во всем надо находить повод для беспокойства? Она тебя еще почти не знает. Младенцы плачут. Только и всего. С ней уже все в порядке.
– Она не смотрит на меня.
– Фитц, я не собираюсь тебе в этом потакать! Так что прекрати. Кроме того, нам стоит обсудить дела поважнее. Ей нужно имя.
