– Я и сам как раз об этом думал. – Я придвинулся, чтобы сесть поближе к ним, и снова потянулся к чайнику.
Молли меня остановила:
– Потерпи! Он должен еще немного завариться.
Я замер и посмотрел на нее, вскинув брови:
– А как насчет имени Пейшенс?[3]
– Я об этом думала. Но она такая крошечная…
– И поэтому… ей нужно маленькое имя? – Я был полностью сбит с толку.
– Ну, имя должно ей соответствовать. Я думала про… – Она колебалась, но я ждал, желая услышать, что же она скажет. Наконец Молли проговорила: – Би. Потому что она маленькая, как пчелка[4].
– Би? – переспросил я. Заставил себя улыбнуться. Би. Ну разумеется. – Милое имя.
– Би. – Молли утвердилась в своем выборе. Ее следующий вопрос меня удивил. – Ты закрепишь за ней это имя?
Молли подразумевала старый обычай королевской фамилии: когда Видящему принцу или принцессе давали имя, устраивали публичную церемонию, созывая в качестве свидетелей всю знать. По обычаю, ребенка проносили сквозь огонь, осыпали землей и погружали в воду, чтобы прикрепить имя к малышу огнем, землей и водой. Но таким младенцам давали имена вроде Верити, Чивэл или Регал. Или Дьютифул. И когда имя прикреплялось к ребенку, все надеялись, что у него появится склонность к той или иной добродетели.
– Пожалуй, не стоит, – негромко проговорил я, раздумывая над тем, что такая церемония привлечет к ней именно то внимание Видящих, какого я надеялся избежать. Даже тогда я все еще надеялся сохранить ее существование в тайне.
Надеждам пришел конец, когда пять дней спустя прибыла Неттл. Она покинула Олений замок, едва раздав все распоряжения, и отправилась верхом, чтобы доехать как можно скорее. Ее сопровождали два охранника – минимальная свита, полагавшаяся королевскому мастеру Силы. Один охранник был седовласым пожилым мужчиной, другой – гибкой девушкой, но оба выглядели более усталыми, чем моя дочь. Я лишь мельком увидел их через окно кабинета, когда раздвинул шторы и выглянул наружу, заслышав лошадиное ржание.
Я перевел дух, собираясь с силами. Бросил штору и вышел из кабинета, поспешил через особняк, чтобы перехватить старшую дочь. Не успев дойти до парадной двери, я услышал, как она открывается и звонкий голос Неттл громко и спешно приветствует Ревела, а потом застучали каблучки, когда она побежала через холл. Когда я вышел из примыкающего коридора, она чуть не врезалась в меня. Я поймал ее за плечи и посмотрел ей в лицо.
Шнурок, стягивавший ее темные вьющиеся волосы, упал, и они рассыпались по плечам. Щеки и лоб Неттл раскраснелись от холода. Она все еще была в плаще и снимала перчатки на бегу.
– Том! – воскликнула она, приветствуя меня. – Где моя мать?
Я указал в конец коридора, на дверь в детскую. Неттл стряхнула мои руки и была такова. Я посмотрел назад. У входа Ревел приветствовал ее спутников. На нашего управляющего можно было положиться. Охранники Неттл выглядели усталыми, замерзшими и желали только отдохнуть; Ревел все уладит. Я повернулся и последовал за Неттл.
Когда я догнал старшую дочь, она стояла на пороге детской. Вцепилась в дверную раму и замерла как столб.
– У тебя действительно родился ребенок? Ребенок? – требовательно спросила она у своей матери.
Молли рассмеялась. Я застыл на месте. Когда Неттл опасливо вошла, я подкрался как привидение и остановился там, где мог за ними наблюдать, оставаясь незамеченным. Неттл замерла возле пустой колыбели у камина. В ее голосе прозвучало смиренное раскаяние, когда она воскликнула:
– Мама, мне так жаль, что я в тебе сомневалась. Где она? С тобой все хорошо?
Сидевшая в кресле Молли внешне была само спокойствие, но я чувствовал ее тревогу. Заметила ли Неттл, как заметил я, насколько тщательно ее мать приготовилась к этой встрече? Волосы Молли выглядели недавно причесанными, шаль на плечах была аккуратно расправлена. Малышку Молли закутала в мягкое покрывало очень бледно-розового цвета, на головку надела шапочку того же оттенка. Без лишних слов Молли протянула старшей дочери свое дитя. Я не видел лица Неттл, но увидел, как изменилась ее осанка. Сверток, который ей передала мать, был слишком маленьким для ребенка, пусть даже новорожденного. Она пересекла комнату с опаской волчицы, ступившей на незнакомую территорию. Она все еще боялась безумия. Она взяла ребенка, удивилась, какой он легкий, изумленно заглянула в лицо Би, и изумление ее сделалось еще сильней, когда малышка устремила в ответ взгляд голубых глаз. Потом Неттл подняла голову и посмотрела на Молли:
– Она слепая, верно? Ох, мам, мне так жаль! Как ты думаешь, она будет жить?
В ее словах я услышал все, чего боялся: для всего мира, включая сестру нашей Би, малышка была странной.
Молли быстро взяла дочь назад и бережно прижала к себе, как будто слова Неттл могли навлечь зло на ребенка.
– Она не слепая, – сказала моя жена. – Фитц думает, что, скорее всего, у его матери из Горного Королевства были голубые глаза, от нее наша дочь их и унаследовала. Хоть она и крошечная, в остальном с ней все в порядке. По десять пальцев на ногах и руках, ест хорошо, и спит хорошо, и почти никогда не волнуется. Ее зовут Би.
