Она плотнее прижала колени к груди, обхватив их руками, и стала казался такой крепкой и маленькой. Она сильно скрывает свой секрет, я полагаю.Во мне также рождалось сомнение. Был здесь еще что-то, чего я не знаю. Я сознательно не встречался с ней взглядом. Не стоит разглядывать ее. Ей только девять. Какой большой секрет может такая можешь хранить такая крошка? Я вспоминал себя в девять и сомнение росло еще больше.
Она не ответила на мой вопрос. Вместо этого спросила,
- Как ты делаешь это?
- Делаю что?
Она слегка покачивалась и жевала губу.
- Ты сдерживаешь это сейчас. Не давая разлиться повсюду.
Я потер лицо и решили позволить ей вести разговор, даже если она возвращает меня к боли. Пусть она привыкает разговаривать со мной ... а я привыкну слушать ее.
- Ты имеете в виду, как печален я был? Что я не плакал сегодня?
Она нетерпеливо покачала головой.
- Нет. Я имею в виду все. - Еще один наклон маленькой головки и взгляд из уголков глаз.
Я обдумал мои слова и мягко попросил.
- Не могла бы ты объяснить получше о чем говоришь.
- Ты ... кипишь. Как большой чайник на кухне. Когда ты приходишь рядом, идеи и образы и то, что ты думаешь выходят из тебя, как пар из горшка. Я чувствую твои тепло и запах, то что бурлит внутри тебя. Я стараюсь, сдерживать это, но оно обливает и обжигает меня. А потом, когда моя сестра была здесь, ты словно положил крышку. Я все еще могу чувствовать тепло, но ты охраняешь свои тепло и запах ... Там! Прямо сейчас! Ты накрываешь крышку плотнее и охлаждаешь тепло.
Она была права. Так и было. Пока она говорила, страх поднимался во мне. Она не знала Скилла как я, но образы, которые она использовала нельзя ни с чем спутать. И в тот момент я понял, что она была посвящена в мои мысли и эмоции, И я поднял стены Скилла выше, скрывая себя за ними, как учил меня Верити много лет назад. Верити умолял меня, чтобы я научился держать мои стены поднятыми, потому что мои подростковые мечты о Молли переросли во сны и проникали в его собственные сновидения и нарушая его покой.
И я отгородился стеной от моей маленькой дочери. Я отбросил свои мысли не только за сегодняшний вечер, но и за все дни и ночи, за последние девять лет, интересно, что она слышала и видела в мыслях своего отца. Я вспомнил, как она всегда напрягалась, когда я касался ее, и как она отводила глаза от моего взгляда. Также как она делала сейчас. Я считал что она не любит меня, и это приносило мне боль. Я не мог просто остановится и подумать, что если она знает все мои мысли о ней, она имеет полное право не любить меня, человек, который никогда не был доволен ей, кто всегда хотел, чтобы его дочь была другой.
Но теперь она смотрела на меня с опаской. На мгновение, наши взгляды встретились.
- Так намного лучше, - сказала она тихо. - Так намного спокойнее, когда ты сдерживаешься.
- Я не знал, что ты... так страдаешь из-за меня, моего мышления. Я постараюсь держать мои стены поднятыми, когда я рядом с тобой.
- О, ты можешь? с мольбой говорила она, облегчение было заметно в ее голосе. - И Неттл? Можешь ли ты попросить ее, тоже, чтобы она поднимала ее стены, когда она приходит ко мне?
Нет, я не мог. Рассказать ее сестре, что она должна держать стены Скилла поднятыми, когда она около Пчелки расскажет, насколько чувствительна ее сестра была в этой магии. И я не был готов к удивлению Неттл, как я сам сейчас, насколько способность Пчелки развиты к магии Предсказания. Как "полезна" она может быть? Я был как Чейд, видя перед собой ребенка, с виду, очень маленького ребенка, но на самом деле старше и опытней ее лет. Розмари была отличным ребенком-шпионом. Но Пчелка бы затмить ее, как солнце затмевает свечу. Стены подняты, я не передал эту мысль ей. Бессмысленно беспокоиться о таких вещах пока. Я хотел бы сделать все позаботившись за нас обоих. Я успокоил свой голос.
- Я поговорю с Неттл об этом, но не сейчас. В следующий раз когда она приедет к нам в гости, возможно. Мне нужно подумать, как об это рассказать . - У меня не было никакого намерения рассказывать это Неттл, до того как сам не решу, как лучше поступить. Я рылся в моих мыслях, пытаясь решить, как лучше задать вопрос о том, почему она скрыла свой интеллект и способности к речи, когда она могла это. Она посмотрела на меня, большими голубыми глазами, в ее маленький красной ночнушке падающей на ее туфли. Мой ребенок. Моя маленькая девочка, сонная и с невинным взглядом. Мое сердце наполнилось любовью к ней. Она была моим последней частью Молли, сосуд, который собрал всю любовь Молли и наполнил ее. Она была странным ребенком, но не ошибкой. Молли всегда умела правильно судить о людях. Я вдруг понял, что, если она сочла нужным доверить свое сердце Пчелке то мне не нужно бояться подражать ей. Я улыбнулся ей.
Ее глаза расширились от удивления. Затем она отвела глаза в сторону от моего взгляда, но в ответ улыбка расцвела на ее лице.
- Я засыпаю, - тихо сказала она. - Я иду спать. Она посмотрела на затемненную дверь вне круга костра и искусственного освещения. Она расправила маленькие плечи, и лицом посмотрела в темноту.
