Убийца среди нас полностью

"Слава Богу, пронесло", — подумал про себя Григорий. Он боялся, что Рюмин начнет придираться за трату денег не по назначению.

Радостная Ирина стояла у калитки. "Молодец, вовремя вышла", — подумал Григорий. Рюмин артистично опустился перед Ириной на одно колено и поцеловал ей руку. Потом передал пакет. Довольная, она со смешком спросила:

— А где же цветы? Раньше без роз ко мне на встречу не приходил.

— Ах, розы! — воскликнул Рюмин, вставая. Его это явно смутило, однако тут же вывернулся: — Розы, Ириша, тебе теперь муж дарить должен. Но обещаю, что впредь твое пожелание учту.

Во двор вышла бабка Фрося. Она не стала мешать молодым своим присутствием — старушка с понятием.

Рюмин между тем шумно засопел и зашмыгал носом.

— Ну и Парамошкины! Ну и умеют стол накрыть! — восторгался он. — Надя, ты посмотри на мясные блюда и салаты! Какой аромат! Ей-Богу, я весь слюной изойду!

— Скажешь тоже, Игорь. Тут все на скорую руку, — кокетничала Ирина.

"Ничего себе — на "скорую"! — мысленно возмутился Парамошкин. — Весь день как угорелые крутились!" И потом, кто ее дернул за язык говорить о цветах? Розы ей, видите ли, нужны! Григорию это не понравилось, он это ей не спустит. Пригласил гостей помыть руки и сесть за стол… Нет, а Рюмин-то каков! Назвал жену Иришей и обещал учесть пожелание. Этого еще не хватало!..

— Как у вас все чудесно! — повернувшись к Григорию, Рюмин пожаловался: — а я порядком отвык от таких пиршеств. Везет же тебе!

Меж тем Ирина, раскладывая хлеб, рассказывала Надежде о том, как готовит свои фирменные котлеты "по-полянски", с косточкой, и салат "Черепашка".

Рюмин, пока наполняли бокалы, рассказывал под всеобщий хохот анекдот о еврее, покупавшем в магазине чеснок. У него с его картавинкой это здорово, особенно место, когда еврей говорил непонятливой продавщице: "Пгодать шестьнох".

Пили-ели вдоволь, а потом переключились к делу, ради которого, собственно, и собрались. Начал Рюмин. Вытерев салфеткой губы, он сказал:

— Ну, а теперь по существу, друзья мои.

И ничто сейчас не напоминало в нем того Рюмина, злого и порой жестокого, не терпящего ни малейших возражений.

— Да, друзья мои, — повторился он. — Давайте отбросим все формальности и условности и наконец-то осознаем, что именно сегодня, здесь, в этом милом кругу, свершится то, к чему упорно стремились.

Вот документы (Рюмин достал из внутреннего кармана пиджака пачку бумаг), в которых отныне и навсегда зафиксирована созданная нами… — он на какое-то время умолк и обвел всех глазами — фирма "Надежда". "Надежда"!! Вдумайтесь, слово-то какое обнадеживающее! Не буду вдаваться в детали, да это и ни к чему, но хочется еще раз напомнить, что это лишь наша с вами первая победа. Теперь будем делать денежки здесь, в родном Каменогорске. Потом жизнь покажет, возможны и изменения. Нисколько не исключено географическое расширение применения наших с вами действий по созданию капитала. Для этого есть все, а главное — наше желание, стремление не сидеть сложа руки. Это же прекрасно! Не надо будет с сумками мотаться по заграницам. Отныне на обычном "челночничестве" мы ставим большой крест. За это предлагаю выпить шампанского. Пьем за нашу "Надежду"!

— А шампанское кончилось, — произнесла раздосадованная Ирина. — Есть коньяк, водка. Может, обойдемся без шампанского?

— Где мой пакет?

— В прихожей.

— Тащи сюда. Я прихватил с собой на всякий случай.

… Пили смакуя и возбужденно переговариваясь, думая не столько о прошлом, сколько о настоящем и будущем.

Парамошкин не преминул похвалить Рюмина как человека исключительно прозорливого, запасливого.

Посмотрел на Надежду. Та в основном молчала. Ела мало, будто оберегая не такую уж и хрупкую фигуру. "А на мордашку ничего, да и в теле упругая", — подумал.

Заинтересовавшись родственницей (родственницей ли?), Григорий стал ее исподволь разглядывать. Но так, чтобы Ирина не заметила. Жена болтала с Рюминым и на мужа не обращала внимания. До Парамошкина долетало, как Рюмин втулял Ирине, насколько распрекрасной теперь будет у них жизнь. Она сомневалась: на словах-то все получается хорошо, а вот как будет на деле? На что Рюмин напоминал неоспоримую истину: как станут вкалывать, таков будет и результат. Обещал со своей стороны послаблений никому не давать, разве что ей, да и то самую малость. Уж она-то знает о его к ней давнем влечении.

Посмеялись как над шуткой, но Григория кольнуло. А не слишком ли много Рюмин себе позволяет? Это что же дальше будет? Надежда, словно догадываясь о тайных мыслях хозяина, понятливо посмотрела на него, потом встала и вышла из комнаты. Надежда не Ирина. Ирина красива, но хрупка, такую только на руках носить, а Надя сама кого угодно может подхватить на свои крепкие руки. Во время перекура Рюмин обмолвился, что большой любви у нее в жизни не было. Те, кто набивался, ее не устраивали, да и побаивались "керосинщицу", зная, что можно схлопотать по шее (Надежда начинала торговать в сельмаге, а там приходилось и керосин разливать).