Убийца среди нас полностью

— В том, кто на базу приходит. Взвешивать и просчитывать. Парамошкин-то умнее нас с тобой оказался. Посмотри, какие у него связи. Какая перспектива! А мы на него — уголовное дело. Дурачье!

— Но ведь не я — вы просили подкинуть анонимку. Сам бы я на это не пошел.

— Да уж куда тебе! Кончай хитрить-мудрить, ангел с крылышками! А кто мне постоянно зудел? Все, хватит! Иди, у меня работы по горло.

— Гоните?! — У Гнидкина от обиды даже глаза заслезились.

— Не гоню. Работы много. Лучше б вспомнил, кто тебе руку покалечил? Парамошкин?

— Нет, не он, кто-то был другой. И еще предупредил, что если стану опять писать, то ноги переломает.

— Да-а, незавидная перспектива… — Наступило молчание. Гнидкин думал, что бы еще узнать у Соломкина и как расположить его к себе, связь с ним не потерять. А Соломкин ждал, чтобы Гнидкин побыстрей покинул кабинет. Он его раздражал.

— Так Парамошкин-то будет работать на базе или нет? — спросил вкрадчиво, осторожно Гнидкин.

— Нет, работать не будет. Можешь не переживать. Это твердо, — сказал Соломкин и повел глазами на дверь, показывая Гнидкину, что пора уходить.

— Слава Богу! — обрадовался он. — Я уж чего только не передумал! Какие мысли в голову не лезли! — Он протянул за пропуском здоровую руку и, так же как вошел, выскользнул в полуоткрытый проем двери.

В пятницу, в день отъезда Парамошкина в Москву за товаром, его вызвали в УВД. Григорий, как всегда, волновался и трусил. Позвонил, чтобы подстраховаться, Науменко. Тот спокойно напутствовал:

— Поезжай и не дрожи. По моим прогнозам, буря миновала.

— Какая буря?

— А вот поедешь, там и узнаешь. Позвоню потом.

Обычно мрачного, неприступного Соломкина в этот раз будто подменили: весь — радушие и внимание. Рядом с ним сидел молодой человек в очках, которого Соломкин представил как следователя. До этого Парамошкин его не видел.

"С чего бы такие перемены?" — соображал Парамошкин. А Соломкин все больше удивлял — вышел из-за стола и поздоровался за руку, потом поинтересовался здоровьем. Сев за стол, на мгновение задумался, но тут же приветливо улыбнулся:

— По вашему делу, Григорий Иванович, мы вот с коллегой, — кивнул на очкарика, — многое переосмыслили, на всех уровнях посоветовались и в результате приняли решение — дело прекратить. Постановление на сей счет сейчас прочитаете. В связи с этим, естественно, отменяется и подписка о невыезде. Радуйтесь, Григорий Иванович, живите, работайте. Довольны? — спросил, улыбаясь.

— Еще бы! Признаться, не ожидал.

— Да, такая вот метаморфоза. Взяли, как говорится, грех на свою душу. Но для вас это хороший урок наперед, делайте выводы. Извините, если в чем был неправ.

Парамошкин смотрел на Соломкина и видел, с каким трудом давались тому извинения. Подумал: а гадкий ты человек, но вида не подал.

— Однако, — Соломкин снова посуровел. — Должен вас огорчить, что от директорства базой вы будете освобождены. Хотя это отстранение, уж будем откровенны, самое минимальное из того, что вас ожидало. Вопросы есть?

— Да никаких, — обрадованно ответил Григорий.

— Тогда ознакомьтесь с постановлением и завизируйте его.

Григорий стал читать постановление о прекращении дела. Следователь как молча сидел, так молча и вышел из кабинета. Получив пропуск, вскоре ушел и Парамошкин. Соломкин его провожал. Странно это выглядело. Ведь так недавно унижал и оскорблял, а теперь перелицевался и стал совсем другим. С чего бы? Значит, клюнул на наживку Науменко.

Надо ему позвонить. Молодец, так быстро сумел все раскрутить. С плеч свалился огромный груз, который все эти дни давил, давил со всех сторон. Хотелось петь, выкинуть от радости что-нибудь неординарное, поделиться с кем-то так нежданно свалившимся счастьем. С Ириной? Надей? Рюминым? С матерью? В офис заедет сейчас же. Там обрадуются. А как вернется из Москвы, так сразу к матери в деревню. Вот кто обрадуется! Уж Рюмин по такому случаю отпустит. О Боже, как мало надо человеку для счастья и радости!..

Только теперь, когда уголовное дело было прекращено, Парамошкин вздохнул с облегчением. Даже дышать стало легче. Позвонил друзьям, а со Шлыковым встретился лично и подарил ему золотые часы. Тот не отказался. Потом посидели по душам. Пили коньяк. У Шлыкова впереди борьба за кресло мэра Каменогорска, дерзкие планы. Нужны деньги, деньги, деньги… Вспомнил, как в вагоне Рюмин предлагал разные варианты проталкивания Шлыкова в мэры. Теперь за них пора браться.