Бог-король внимательно посмотрел на нее и медленно сел обратно. Он держался на расстоянии, чтобы они не соприкасались, а она больше не подавалась к нему. Однако он бережно, почти благоговейно, положил на постель свою книгу. Затем он вновь открыл ее на первой странице и умоляюще посмотрел на Сири.
– Вы не умеете читать? – спросила она.
Ее муж мотнул головой.
– Вот в чем секрет, – прошептала она. – Раскрыть который так боится Синепалый. Вы не король, а марионетка! Подставное лицо. Жрецы водят вокруг вас хоровод и наделили вас столь мощной биохроматической аурой, что люди валятся на колени при виде такого чуда. Однако языка вас лишили и не научили читать, чтобы вы не узнали лишнего и не могли общаться иначе.
Он сидел, отвернувшись.
– Сделали все, чтобы удерживать вас под пятой.
«Неудивительно, что Синепалый так боится. Если они сотворили подобное с собственным богом… то мы, все остальные, – ничто».
Теперь стало ясно, почему ей строго-настрого запретили заговаривать с королем и даже его целовать. Неприязнь к ней полностью объяснилась. Они беспокоились, что кто-нибудь останется наедине с Богом-королем. Кто-то, способный узнать правду.
– Бедняга, – прошептала она.
Он качнул головой, затем посмотрел ей в глаза. В нем была сила, которой Сири не ожидала от человека, изолированного от мира. Наконец он посмотрел вниз, снова указывая на слова. На первое. Первую букву, если на то пошло.
– Это буква «слэш», – улыбнулась Сири. – Если желаете, я могу научить остальным.
Духовенство беспокоилось неспроста.
Вашер стоял на вершине дворца Бога-короля, наблюдая за солнцем, которое спускалось за западные дождевые леса. Закат подрагивал в облаках, краски пылали, деревья окрашивались в горящие, восхитительные красные и оранжевые цвета. Затем солнце скрылось, и все великолепие померкло.
Кто-то говорил, что перед смертью биохроматическая аура человека ярко вспыхивает. Как сердце, отдающее прощальный удар; как последняя приливная волна. Вашер лицезрел такое, но не при каждой кончине. Событие было редким, во многом напоминая идеальный закат.
«Грандиозно», – отметил Ночной Хищник.
«Закат?» – уточнил Вашер.
«Да».
«Тебе он не виден», – сказал он мечу.
«Зато я чувствую, каким его видишь ты. Багряным. Как разлитая в воздухе кровь».
Вашер не ответил. Меч не умел видеть. Но благодаря мощной, искаженной биохроме он чувствовал жизнь и людей. Хищника создали, чтобы их защищать. Странно, насколько легко и быстро защита порождает разрушение. Иногда Вашер задумывался, не одно ли это и то же. Защитить цветок – истребить паразита, который им кормится. Защитить здание – в зародыше уничтожить в почве растения.
Защитить человека. Жить с хаосом, который он порождает.
Хотя было темно, жизненное чувство Вашера осталось сильным. Он слабо улавливал, как внизу растет трава, и знал, насколько она далека. Обогатившись дохами, он даже мог следить за ростом лишайника на каменных стенах дворца. Пригнувшись, одной рукой он вцепился в штанину, а другой уперся в камень здания.
– Усиль меня, – приказал он, дыша.
Нога закостенела, а из-под черного камня, что находился рядом, поползла цветовая полоска. Черная. Вашер ни разу не задумывался о подобных вещах, пока не стал пробуждающим. Кисточки на обшлаге напряглись и обхватили лодыжку. Когда он встал на колени, они обвили и ступни.
Вашер положил ладонь на плечо и коснулся другого участка мрамора, когда в мозгу сформировался образ.
– По зову стань моими пальцами и хваткой, – отдал он команду.
Рубашка дрогнула, и запястье обвили кисточки. Пять штук, как пальцев.
Это была непростая команда. Для пробуждения понадобилось намного больше дохов, чем хотелось, – оставшиеся едва держали его на втором повышении, а визуализация команды потребовала практики, чтобы стать совершенной. Пальцы-кисточки того стоили; они зарекомендовали себя весьма полезными, и он предпочитал не действовать без них ночью.
Вашер выпрямился, отметив серую царапину на гладкой черной стене дворца. Он улыбнулся, подумав о негодовании жрецов, когда ее обнаружат.
Сжимая Ночного Хищника, он опробовал крепость ног и осторожно шагнул со стены дворца. Пролетел футов десять; дворец построили из массивных каменных блоков, придав ему крутую пирамидальную форму. Вашер тяжело приземлился на соседнем блоке, и пробужденная одежда отчасти поглотила отдачу, действуя на манер наружного скелета. Он выпрямился, кивнул себе и запрыгал по оставшимся ступеням пирамиды.
Наконец он пал на мягкую траву в северной части дворца подле стены, окружавшей плато. Присел на корточки, безмолвно наблюдая.
«Крадешься, Вашер? – произнес Ночной Хищник. – Ты не мастер подкрадываться».
Вашер не ответил.
«Ты должен атаковать, – сказал Хищник. – Ты в этом деле хорош».
«А ты хочешь силушку показать», – подумал Вашер.
«Ну так да, – ответил меч. – Но ты должен признать, что прячешься плохо».
