Жозэ снова позвонил в Париж, поговорил с д'Аржаном. Ничего нового. Много шуток, много гипотез, ничего точного. В парижских литературных кругах все ошеломлены. Даже самые серьезные литературные журналы собираются послать в Муассак своих корреспондентов. С тревогой говорят, что затронут престиж всей французской литературы. Д'Аржан напомнил Жозэ слова Гастона Симони: .
За ужином учитель не появился. Жино сказал репортеру, что Рессек иногда ест только один раз в день. И не из соображений экономии, а чтобы не терять времени. Часов в пять он съедал бутерброд и, заперевшись в комнате, углублялся в огромные книги по археологии. Он готовил монографию о монастыре. Жино видел в комнате преподавателя толстые тетради, исписанные мелким почерком. , -- утверждал Рессек.
Жозэ поднялся к себе в номер.
С нижнего этажа, из зала, до него доносился гул голосов.
Игроки в карты, в домино -- обычные вечерние посетители. Жозэ довольно долго проторчал с ними в надежде что-нибудь узнать. Но все без толку. Люди лишь повторяли написанное в газетах. По правде говоря, они букиниста не знали и не слышали о нем до самой его трагической гибели. Кто бывал в захламленной лавке на улице Кабретт? Очень немногие. Безденежные школьники, мечтавшие раздобыть у букиниста по дешевке недостающий том или откопать какой-нибудь приключенческий роман. Редкие туристы, привлеченные в Муассак меланхоличным очарованием старинного монастыря да соседними с ним древними домишками. И еще учитель Рессек... Да, он время от времени навещал старика Мюэ. Наверное, рылся среди потрепанных книг в надежде обнаружить среди всякой макулатуры какую-нибудь редкость.
Рессек много беседовал со старым букинистом. Они спорили о капителях монастыря -- к какому веку они относятся: к одиннадцатому или двенадцатому? По мнению Гюстава Мюэ, они были воздвигнуты в двенадцатом веке, никак не раньше. Рессек был убежден, что капители старше и творение аббата Анскитиля хорошо сохранилось до наших дней.
Очень серьезный, важный вопрос.
О чем сейчас думал учитель, склонившись над своей рукописью и над археологическими трудами? Одним клеветником стало меньше. Отныне букинист лишен возможности отстаивать свою версию о двенадцатом веке.
Жозэ пожал плечами. Преступление из-за какой-то капители!
Конечно, бывает всякое, не исключено и это. Человек, одержимый страстью к науке, может убить. Случались и более поразительные вещи.
Ну, а как же все остальное? Роман? Гонкуровская премия? Злосчастное ?
Жозэ прислушался.
Гул голосов внизу постепенно стихал. Посетители кафе, и те, что приходили выпить, и те, что поиграть в карты, расходились, растворяясь в холодном тумане. В такую погоду люди не засиживаются в кафе. Да и вообще в маленьких городках любят в десять часов запереться в своей квартире на хороший замок и лечь в постель. Жино, его фамилия была Роберти, наверное, протирал мраморные столики и наспех подметал пол. Основательную уборку он делал по утрам. А его жена подсчитывала доходы. Скоро они поднимутся к себе в спальню.
Из-за стены доносились едва слышные звуки: поскрипывание стула, глухие шорохи. Вот, кажется, взяли книгу и положили ее на стопку других.
Жозэ достал авторучку, записную книжку и, следуя своему излюбленному методу, записал:
.
Убийца интересуется поэзией.
Интересуется ли он архитектурой?
Богат ли был старик Мюэ?>
Жозэ, отложив ручку, перечитывал написанное, когда на лестнице раздались торопливые шаги. В номер постучали, и Жозэ открыл дверь. Перед ним стоял Жино.
-- Там пришел жандарм. Он просит извинить его за беспокойство, но говорит, что ему необходимо срочно повидаться с вами, так как у него к вам серьезное поручение.
-- Ладно, сейчас спущусь, -- ответил Жозэ, возвращаясь в комнату за плащом, -- кстати, я все равно собирался выйти.
Жандарм пришел по поручению следователя, который дожидается Жозэ в полицейском участке. Он должен сообщить Жозэ что-то очень важное.
, -- подумал Жозэ и ускорил шаг вслед за жандармом.
* * *
Следователь Рамонду, нахмурившись и скрестив руки на груди, стоял у железной печки. Взглянув на его мрачное лицо, репортер сразу же догадался, что новости, может, и есть, но вряд ли они прояснят дело.
-- Добрый вечер, Робен. Садитесь. Ну и погодка!
-- Добрый вечер, мосье Рамонду. Как дела?
Следователь пожал плечами и ничего не ответил.
-- Вы напали на след? -- продолжал расспрашивать репортер.
-- Не-ет, -- проговорил следователь. -- Никакого следа, есть одна бумажка, еще одна бумажка, которая вас очень заинтересует...
-- Какая?
Следователь помахал перед глазами репортера довольно плотным желтоватым листком.
-- Нате-ка почитайте!
Репортер осторожно взял листок.
И вздрогнул.
На бумажке было неумело выведено печатными буквами: . А ниже несколькими штрихами были нарисованы череп и кости.
-- Это шутка, -- сказал Жозэ. -- Где вы это нашли?
Следователь ухмыльнулся и погладил свою бородку. Ошеломленный вид журналиста доставлял ему, казалось, горькое удовольствие.
