— Ничего себе мелочевка, — вскинула брови учительница. — В таком возрасте давать ребенку сотни долларов, нет уж, извините, это — не мелочи. Я понимаю, девочке многое, в том числе и магнитофон, нужно, но это не должно отрицательно на нее влиять. Скорее наоборот…
— Постойте, — не сразу понял Иван Ильич. — Какие доллары? Какой магнитофон? У нас отродясь… — И осекся, поняв, что сболтнул лишнее. Теперь уже учительница с недоумением уставилась на него.
Враз его осенила какая-то догадка. И он ужаснулся. Юлька… Его милая нежная дочурка… Неужели?.. Не может быть!..
— Это ты? — слабым голосом осведомилась дочь, когда он не вошел, а ворвался в квартиру.
Иван Ильич внимательно посмотрел на дочь. Это какая-то чудовищная ошибка, чушь!
А ночью, когда младшие ребятишки сопели и Юлька тоже видела седьмой сон, Иван Ильич тихонько прокрался в детскую и ощупью стал искать Юлькины вещи. Он даже не знал, как «оно» выглядит, но если это было, значит, должно быть здесь. И он нашел. Туго перетянутый обычною резинкой, которой девочки собирают волосы, пакет. В нем были деньги. Много денег. Целая упаковка иностранных стодолларовых банкнот. В глазах потемнело. Земля как-будто ушла из-под ног. Теперь он знал, что делать.
…Таксист попался весельчак, но Иван Ильич сидел молча, угрюмо.
— Кого «пасем»? — вздохнул паренек. — Барышню хочешь поймать на горячем?
— Уймись, — коротко отрубил пассажир, не сводя глаз с подъезда, в который недавно вошла девочка-школьница.
Она появилась так внезапно, что он едва не вскрикнул. В новой Юльке трудно было узнать прилежницу-дочку. Изящная коротенькая юбочка оголяла стройные ножки, здоровенный кожаный пояс перетягивал тоненькую талию.
— За. ними, — скомандовал таксисту. — Вон за той машиной.
Дочка только что остановила частника и скрылась за поворотом. Повиляв по городу, иномарка тормознула возле девятиэтажки, и Юлька выпорхнула из салона. Огляделась, зашла в средний подъезд. Кажется, где-то на пятом этаже он услышал, как щелкнул замок открывающейся двери.
Иван Ильич позвонил дважды. На пороге выросла дородная тетка.
— Тебе чего?
— Мне бы… это, — оглянувшись для пущей убедительности, понизил голос, — отдохнуть маленько.
Женщина окинула его с ног до головы, посторонилась.
— Платить как будешь?
— Нормально, — заверил. — И чтобы помоложе.
Она что-то пробормотала, завела его в комнату. Ждать пришлось недолго — перед Иваном Ильичом хозяйка разложила фотографии.
— Эта, — ткнул пальцем в до боли знакомый профиль. — За эту я хорошо заплачу.
Юлька увидела отца слишком поздно. Поздно — чтобы что-то предпринять. Он стоял за дверью, когда она вошла. Гримаса ужаса перекосила ее лицо, и она отшатнулась. Иван Ильич с силой схватил ее за плечи и наотмашь ударил по лицу. Она не издала ни звука. Больше не бил. Сдернул с дочери ремень и накинул на шею.
…Через несколько минут знакомое уже такси остановилось возле близлежащего РОВД.
«Я задушил свою дочь, — написал он твердой рукою в дежурной части и, помедлив, добавил — проститутку…!»
— Смотри, вот они, — он толкнул дружка в бок, указывая взглядом в сторону соседнего подъезда, из которого только что вышли женщина и мальчик-подросток с собакой.
— Ага, она точно спешит на работу, — отозвался тот, увидев, что женщина, распрощавшись с сыном, заспешила к остановке автобуса. — Вот, черт, пацан еще с собакой гулять будет.
Мальчик действительно около двадцати минут прогуливал во дворе собаку, забавлялся с ней, ни о чем не подозревая. Дружки терпеливо дождались, пока он, наконец, направился в подъезд, выждали для страховки еще немного, и один из них, удобнее перехватив в руке увесистый сверток, решительно выдохнул:
— Пошли…
Спустя примерно полчаса детишки, играющие во дворе, увидели что-то для них необычное: два парня-осторожно пробирались по крыше высотного дома к входу, ведущему в соседний подъезд. Еще чуть позже в дверь квартиры, куда заходил мальчик, позвонила его возвратившаяся из школы сестренка. «У друзей, наверное, Димка», — решила она, когда никто не ответил на ее звонок, и, беззаботно помахивая портфелем, спустилась во двор.
А еще через три часа в квартиру зашел хозяин, вернувшийся с работы. На полу зала в беспорядке валялись выброшенные из ящиков вещи. «Ограбили», — мрачно констатировал он и открыл дверь в комнату сына… Димка, его 14-летний сын, лежал на полу в неловкой позе. С перерезанным горлом и двумя ножевыми ранами в сердце.
Прибывшие на место преступление члены оперативно-следственной группы были поначалу немало озадачены: из практики знали, что квартирные воры, даже застигнутые хозяевами на месте преступления, редко отваживаются на крайние меры. Избить, попугать, связать и затолкать в ванную, да, но убить, тем более ребенка — невероятно.
Может, они боялись быть впоследствии опознанными мальчиком?
Уже к вечеру эта версия получила довольно убедительное подтверждение: девочка-школьница, скучавшая у окна своей квартиры, очень хорошо рассмотрела двух странных парней на крыше.
