Возникает вопрос, может быть, эти люди были дураками, не понимали, что делают, может быть, они искренне считали организацию компартии России благом? Исключено: если бы они были дураками, то и действовали бы открыто — писали статьи в газеты, выступали на пленумах ЦК и т. д. А они действовали тайно, подпольно, следовательно, прекрасно понимали, к чему ведет их деятельность. Подпольному характеру их заговора помогало то, что информация о заговоре должна была поступить в Политбюро и Сталину через МГБ, а во главе МГБ стоял преданный ставленник Кузнецова Абакумов. Информация могла поступить и по-другому — вербуемые в заговор секретари горкомов, обкомов и хозяйственники могли сообщить о нем по партийным каналам в ЦК. Однако во главе ВКП(б) в это время фактически находился не Сталин, а А. Жданов. И расчет заговорщиков был настолько же прост, как и подл. Дело в том, что Жданов в этот момент по планам Сталина реорганизовывал ВКП(б) в орган пропаганды и подбора кадров, т. е. он требовал ото всех партийных организаций, чтобы они на все посты в государстве подбирали людей исключительно честных и порядочных. Но Кузнецова, Вознесенского и Попкова на их посты подобрал он сам! Получается, что от других требовал подбирать честных, а сам подобрал мерзавцев? Таким образом, если бы Жданов и не захотел сам примкнуть к заговору, то ему было бы очень трудно о нем донести, поскольку ему самому, как не справившемуся с работой, надо было бы уйти с поста второго секретаря партии.
Если мы поставим себя на место Жданова, то увидим, что у него было одно более-менее приемлемое решение — убедить заговорщиков самим открыться. Да, и в этом случае их накажут, но накажут как дураков, а не как врагов СССР. Заговорщики обещали, но тянули время, Жданов заболел и был отправлен в санаторий на лечение. Но попыток убедить негодяев не оставлял. За месяц до смерти он очень резко говорил по телефону с Шепиловым, после чего у него случился приступ. В санаторий прилетели светила придворной медицины во главе с академиком Виноградовым и врач-кардиолог Карпай. Она сняла кардиограмму, но признаков инфаркта или предынфарктного состояния у Жданова в тот момент не было. Заговорщики попали в критическое состояние — им стало ясно, что если не принять мер, то Жданов их выдаст.
Выход, возможно, подсказал Хрущев, который на Украине давал команды палачам на казнь врагов СССР ядом скрытого действия, или сам Кузнецов, курировавший МГБ, мог знать об этом яде. Хранитель ядов, заместитель министра МГБ Огольцов, был также выходцем из Ленинграда и выдвиженцем Кузнецова, поэтому с получением яда проблем не было. И заговорщики послали кого-то в санаторий к Жданову (возможно, Шепилова), чтобы тот навестил больного вождя партии, успокоил его очередными обещаниями и угостил отравленными напитками домашнего приготовления. После этих напитков у Жданова опять случился приступ. (А Шепилов, здоровенный бугай, за день до смерти Жданова срочно залег в больницу и лежал в ней, пока не прошли все комиссии, расследовавшие смерть Жданова, и Жданова не похоронили.)
В санаторий вновь прилетели придворные светила медицины во главе с Виноградовым, но Карпай ушла в отпуск, кардиограмму Жданову снимала Тимашук. Она установила диагноз — инфаркт. Это вызвало у светил панику, поскольку ни они, ни находившийся все время рядом со Ждановым его личный врач Майоров и не пробовали лечить Жданова от инфаркта. И врачи идут на подлость в надежде, что все как-то обойдется, — они ни слова не говорят Жданову, а Тимашук заставляют отказаться от диагноза. Та отказывается, но делает фотокопию кардиограммы и пишет заявление Власику на случай, если со Ждановым что-то случится. Через день, 31 августа 1948 года, Жданов умирает.
Ни Политбюро, ни Сталину не следовало назначать Кузнецова председателем комиссии по установлению причин смерти Жданова, поскольку он отвечал за подбор врачей в Лечсанупр Кремля и лично пригласил из Ленинграда начальника Лечсанупра профессора Егорова. Но в ЦК, видимо, решили, что Кузнецов верный ученик Жданова, а посему расследует его смерть как полагается. Кузнецов вместо того, чтобы привезти тело Жданова в Москву и здесь провести исследование, берет с собой патологоанатомов и едет на Валдай в санаторий. Туда же уже по своей инициативе едут взволнованные Вознесенский и Попков. Тревога их ясна: Сталин давал приказы на использование ядов, он прекрасно знал, какой диагноз ставят врачи отравленным, и если бы он заподозрил в смерти Жданова неладное, то тогда бросил бы на расследование его смерти все силы. Когда патологоанатомы определили, что Жданов умер от инфаркта, то и вся придворная медицина пришла в ужас, поскольку получалось, что она своим лечением убила Жданова. И вот здесь Кузнецов, Вознесенский и Попков «посочувствовали» врачам и «закрыли глаза» на фальсификацию результатов патологоанатомического исследования. Дело об убийстве Жданова как будто заканчивалось благополучно для заговорщиков и подонков врачей, но его чуть не испортили дурак начальник охраны
