Мне уже приходилось писать, что заговорщики в РККА устроили из Испании трамплин для карьерного роста участников военного заговора: побывавшим в Испании заговорщикам создавался имидж специалистов, «имевших опыт современной войны», и их стремительно повышали в должностях. Таким способом заговорщики, в частности Уборевич, пытались захватить в армии ключевые посты для облегчения будущего мятежа.
И Кулик, возвратившись в 1937 г. из Испании, получил орден Ленина и был наконец восстановлен в своей прежней должности, которой он лишился в 1929 г., — он вновь становится начальником Главного артиллерийского управления РККА. В 1939 г. его посылают координировать действия фронтов при освобождении западных областей Украины и Белоруссии, затем на Халхин-Гол помогать Жукову в разгроме японцев, затем доверяют командовать армией в войне с Финляндией, и весной 1940 г. Г.И. Кулик, вдобавок к своей прежней должности, становится заместителем наркома обороны и ему присваивают звание маршала. Это был второй пик карьеры Г.И. Кулика.
Теперь о втором маршале — о генеральном комиссаре госбезопасности СССР Н.И. Ежове. Из ленинградских (петроградских) рабочих. Был очень маленького роста (151 см) и, возможно, по этой причине болезненно самолюбив — на обидчиков лез в драку невзирая на их силу, много читал, в поручаемом ему деле стремился достигнуть выделяющих его результатов. В 1913 г. был призван в армию, в 1915-м — ранен и дальнейшую службу проходил в армейских ремонтных мастерских. В 1917 г. вступил в партию большевиков, но защищать идеалы революции на фронтах Гражданской войны особо не спешил и пребывал на незначительных тыловых партийных должностях, пока, наконец, его не призвали в 1919 г. в Красную армию с должности заведующего клубом в Вышнем Волочке. В армии он служил на таких же мелких партийных должностях (помощник комиссара (писарь при нем) радиошколы и т. д.), пока не выслужил свою максимальную армейскую должность в 1921 г. — комиссар радиобазы. После этого Н.И. Ежов начинает работать в партийных органах, но на далекой периферии, где отсутствие партийных кадров ощущалось особенно остро, — в Татарском обкоме, секретарем Марийского обкома, затем едет дальше на восток и становится секретарем Семипалатинского обкома. Наконец, в 1925 г. он достигает первого пика своей карьеры — становится секретарем Казахского крайкома ВКП(б), т. е. в более поздних терминах — секретарем компартии союзной республики, по меньшей мере вторым (после Голощекина) человеком в Казахстане.
Когда Ежов стал наркомом (министром) внутренних дел СССР, то, по-видимому, почистил архивы, поскольку даже его биограф бывший полковник КГБ А. Полянский не смог найти в них никаких документов о работе Ежова в Казахстане и, соответственно, о том, что случилось и почему Ежов вдруг ушел с этой должности. Но факт остается фактом — в феврале 1927 г. он переезжает в Москву, в которой в это время училась его жена, и в Москве устраивается на работу в ЦК, но на исключительно низкую, никак не соответствующую прежней должность — инструктором в учетно-распределительный отдел ЦК, который являлся, по сути, отделом кадров партии. Реально это должно было бы быть полной карьерной смертью Ежова, поскольку на работу в отдел кадров обычно отправляют тех, кому никакое другое дело поручить нельзя. Исходя из того, чем эти отделы занимаются, сделать в них карьеру технически невозможно. Служащие этих отделов хранят и комплектуют досье на работников своей организации, т. е. подшивают в папки личных дел приходящие к ним характеристики, приказы о переводах, поощрениях и наказаниях и т. д. и т. п. Вершиной их творчества является чтение досье и составление по ним краткой справки, которую руководитель организации читает (если читает) перед принятием решения о новых назначениях. Как на такой работе отличиться? Это же не организация колхозов, не строительство электростанций и даже не удачно проведенное войсковое учение.
Не сглаживает глубины падения Ежова и то, что заведующий этим отделом ЦК И. Москвин сделал его своим заместителем, поскольку сам Москвин, в свое время старый член партии, видный революционер и крупный партийный деятель, досиживал в этом отделе до пенсии, но не досидел — в 1930 г. Москвина вообще убрали из ЦК заведовать отделом кадров в совете народного хозяйства (в 1937 г. — расстреляли). И тем не менее с конца 1929 г. Ежов начинает делать стремительную карьеру, причем совершенно очевидно, что не он растет в должности, а его в должностях поднимают. В конце 1929 г. создается Наркомат земледелия, и его первый нарком Я.А. Яковлев (Эпштейн) берет Ежова к себе заведовать все тем же управлением кадров, но называют теперь Ежова очень круто — заместитель наркома. (К месту сказать, Я.А. Яковлев был расстрелян в 1938 г.) Не прошло и года, как Ежова, уже «крупного хозяйственного работника», возвращают в ЦК все в тот же кадровый отдел, но уже заведующим.
