— О тонкостях момента мне рассказывали едва ли не сотню раз, — предельно вежливо ответил Бор.
— Но не я, — уточнил Гендерсон.
— Не вы.
— Выслушаете?
— Почему нет?
— Спасибо. — Гендерсон добавил коньяка себе и Бору, сделал маленький глоток, вернул бокал на стол и начал: — Глупо говорить пошлыми фразами, но именно они, как ни странно, наилучшим образом описывают ситуацию: человечество вступает в новую эпоху. Заканчивается детство. Фантастические книги стали реальностью. Нас ожидает колоссальный рывок вперед и вверх, к звездам. Двиары держат слово, ничего не рассказывают, но даже поверхностный анализ показывает, что теорию относительности можно выбрасывать в корзину. Во всяком случае, требуется пересмотр основных постулатов…
— Какое отношение это имеет к нашему вопросу?
— Мерзавец, — проворчал генерал.
— Я же велел заткнуться, — очень ровно и очень спокойно произнес мистер Гендерсон.
В комнате воцарилась тишина. Поттер покраснел, но не пикнул. И Бор понял, что на этот раз разговаривает с действительно большой шишкой.
— Очень хорошо, что вы сказали именно так: наш вопрос, — как ни в чем не бывало продолжил Гендерсон. — Это действительно наш вопрос. Проблема, которая касается каждого жителя Земли.
— Проблемы нет, — пожал плечами Бор. — Капитан А-Рруак совершил преступление и должен понести наказание.
— Капитан А-Рруак раскаялся.
— Погибших людей его раскаяние не вернет.
— Но ваше упорство может привести к тому, что гибель города окажется… напрасной.
— Что вы имеете в виду? — насторожился Бор.
Гендерсону вновь удалось зацепить его.
— Двиары, как я уже говорил, слово держат, однако из их обмолвок и случайных оговорок можно сделать вывод, что Земля находится довольно далеко от наиболее заселенных областей Галактики. Мы на отшибе. К тому же мы не достигли уровня развития, способного заинтересовать соседей. Грубо говоря, мистер Бор, мы нуждаемся в них гораздо больше, чем они в нас. Мы обязаны добиться того, чтобы этот контакт не оказался единственным. Чтобы двиары не покинули Солнечную систему навсегда. Мы обязаны использовать выпавший нам шанс на сто процентов.
— Двиары сами предложили судить своего офицера.
— Двиары чтят закон. Но есть буква, а есть дух. И у нас есть выбор: отомстить, показав всей Галактике, что мы еще не вылезли из пещерного века, или проявить разумный гуманизм, понять, что каждый может ошибиться, и простить капитана А-Рруака.
— Почему вы решили, что знаете, чего хотят двиары? — устало поинтересовался Бор.
— Я не знаю, чего ждут от нас гости, — признался Гендерсон. — Но считаю, что мы должны проявить свои лучшие качества.
— И поэтому покупаете присяжных?
— И поэтому делаю все, чтобы люди разделили мою точку зрения.
— Деньгами память не заглушишь!
— А не боитесь, что вам придется помнить только о том, что некто до основания разрушил ваш город? И тоскливо смотреть на звезды, до которых человек самостоятельно доберется через бог знает сколько веков?
«Кто-то должен заплатить за исполнение мечты!»
«Кажется, я знаю, кто пообщался с профессором…»
К психологам, которые аккуратно его прощупывали, Бор оставался равнодушен. Резкого генерала возненавидел после первых же минут знакомства. А вот к Гендерсону почувствовал уважение. И Бору было не важно, верит ли Гендерсон в то, что говорит. Перед ним поставили задачу, и он ее выполняет. Профессионал.
— Не надо перекладывать на мои плечи ответственность за будущее Земли.
— И не надейтесь, мистер Бор, — улыбнулся Гендерсон. — Никто на вас эту ношу не взвалит. Я просто показал вам, насколько она велика.
— Настолько велика, что жизнь четырехсот тысяч человек ничего не значит?
— Трагедия осталась в прошлом, — помолчав, ответил помощник президента. — Теперь это дипломатический вопрос.
