От двадцати до тридцати — тот возраст, когда человек не особо меняется, если, конечно, не прикладывает к этому усилий. И девушка на фотографиях семилетней давности выглядела так привычно…Шун раскрыл один фотоальбом, потом следующий. И понял, что не сможет остановиться, пока не посмотрит все. Соц-страница была официальной, и все материалы носили исключительно частных характер. Никаких снимков из Игры, ни намека на ее темную ипостась… Только лучезарно улыбающаяся девушка, он под боком на половине снимков, еще такой мелкий и зеленый, и мама…
Шун пролистнул очередную фотографию с какого-то игрового феста и успел перейти на следующий альбом, как в груди его как-то нехорошо кольнуло. Что-то очень странное промелькнуло перед его глазами. Шун вернул предыдущий альбом и отыскал снимок.
Игровые фесты проводились раз в год в центре города, собирая колоссальное количество участников. Иногда они насчитывали до ста тысяч, и все это — на сравнительно небольшом участке. Соня смотрела прямо в объектив, хотя находилась довольно далеко от него, еще и окруженная большим количеством незнакомых людей. Рядом с ней стоял высокий молодой человек. Он держал девушку за руку и, склонившись, что-то шептал ей на ухо. Раньше Шун пролистал бы этот снимок и не заметил, ведь у сестры, такой хорошенькой и общительной, всегда было много друзей и поклонников. Но сейчас… сейчас он был полностью уверен, что ее спутником на снимке являлся Миро.
Так они были знакомы… и довольно близко. Разве это не странно?
Разве не странно ни разу не заикнуться об этом? Не обмолвиться хотя бы словечком? Ведь если ты молчишь о таких деталях, то выглядишь так… словно тебе есть, что скрывать.
Гаденькое чувство снова засвербило в груди Шуна, а в голове всплыли слова, к которым он когда-то даже и не подумал прислушиваться: «Они тебе не друзья, не обольщайся. Они такие, какими ты их хочешь видеть. И будут такими, пока им выгодно».
— Твою ж мать…
Шун откинулся на подушку, потер лоб. Стоило в его жизни произойти чему-нибудь хорошему, как следом обязательно случалось плохое. Стоило признать кого-то другом, принять его со всеми недостатками, как этот человек выкидывал что-то новенькое, раня туда, докуда раньше не дотягивался. И все оправдания, которыми Шун латал расползающееся на глазах доверие, отлетали, словно заплатки с перекачанной шины.
И почему именно сегодня? Сегодня это уже слишком…
Он свернул все файлы, попрятал Сонины папки и принялся растирать ладонями лицо, пытаясь вернуть себе контроль над эмоциями, ведь в соседней комнате лежал эмпат экстра класса, и, возможно, он мог уловить его нервозность даже сквозь толстые стены. О том, чтобы выйти и спросить Асвальда напрямую, не могло быть и речи. Он ведь в курсе, что Миро и Соня общались, так? Он просто обязан знать… О чем еще они оба умолчали? Чего не рассказали ему?
— Успокойся, успокойся…
Шун тихо слез с кровати и принялся расхаживать по спальне, пытаясь отделаться от назойливых тревожных мыслей, но ему все никак не удавалось взять себя в руки. Через несколько минут он сдался и выдвинул ящик, в котором хранил небольшой набор лекарств, в том числе — снотворное. Взял блистер, почти выдавил таблетку и тут увидел в глубине ящика яркую обертку.
— Хм…
Конфета была небольшой, фантик переливался на свету. Шун смотрел на нее и никак не мог понять, что это и почему лежит в его ящике. Потом вспомнил, и брови его непроизвольно поползли вверх.
У него есть приглашение! Тот человек… как же его звали? Алик? Алекс? Он дал ему это приглашение за помощь с переносом каких-то вещей. Черт, он совсем забыл о том случае…
Шун развернул обертку и уставился на прозрачный желтоватый леденец. Это надо проглотить? А потом что? Как прошлый раз? Это приглашение в какой-то определенный бордель? Или у него будет право выбора? Сможет ли он попасть с этим в «Контакты»?
Он сунул леденец в рот. Почему бы не попробовать? Он ведь ничего не теряет. Просто прогуляется там, найдет нужное место, и если ему повезет… Голова пошла кругом, словно он только что слез с карусели, Шун доковылял до кровати и осторожно лег. Непривычные ощущения растекались по телу, от солнечного сплетения — к голове, рукам и ногам, отдаваясь в кончиках пальцев. Не сказать, чтобы особо неприятные… но навязчивые, словно он лег на муравейник. Шун закрыл глаза и задышал медленно и глубоко, полностью расслабляясь. Все хорошо. Прошлый раз же получилось? Не о чем волноваться… Так, стоп. Шун сел в кровати. У него же нет нужной прошивки в софте. Оба прошлых раза он погружался при помощи капсулы. Боже… он такой идиот…
Но не успел Шун толком обругать себя, как почувствовал сильнейшую слабость. Лег обратно на подушку и прикрыл глаза. А вдруг из этого что-то, да выйдет?
Беловатая пелена быстро сменилась комнатой настройки персонажа, и Шун с облегчением выдохнул. Отлично! Его таки пустили!
