«Так о чем вы хотели поговорить?» — крутилось у Шуна в голове, но он никак не мог заставить себя первым начать их беседу. Пес же тоже не спешил ее начинать, покачивал ногой и пристально смотрел на Шуна. Прошла почти минута, прежде чем он, наконец, сказал:
— Итак, вам нужен господин Новак.
Шун кивнул.
— И вы думаете, что сможете найти его, если заявитесь на Турнир и, пользуясь случаем, обыщете дворец.
Шун снова кивнул, но уже не так уверенно.
— Миро рассказал про вашу сестру?
Пес так резко перескочил с темы на тему, что Шун растерялся.
— А что он должен был рассказать?
— Например, как отдал ее на растерзание федералам.
— …ч-что?
— Соня не впадала в игровую кому, вашей сестры давно уже нет в живых. И на днях умерла лишь ее физическая оболочка. — Лиам поставил локоть на подлокотник, чуть склонил голову на бок, прижав висок к указательному и среднему пальцам. Провел безымянным пальцем по губам. — Ее игровое тело растерзали, в прямом смысле этого слова. Потрошители и разумные монстры — все же легкая мишень для федеральных агентов. Даже если они прошли Цитадель. На моей памяти были растерзаны три таких игрока. Именно поэтому я запретил потрошителям и разумным монстрам участвовать в битвах и турнирах. Но Соню убили не только из-за этого.
Пес замолчал.
— Из-за того, что она была вашей помощницей? — тихо спросил Шун.
— Именно. Миро не просто предал нас, но и попытался дезактивировать наших людей.
— Наших?
— Я хочу, чтобы завтра вы пошли на полное погружение.
— С чего в-вы взяли, что…
— Вам же нужны ответы на вопросы? — Лиам эффектно выгнул бровь и потер висок указательным пальцем. — Как много они вам рассказали?
Волна неприятия и возмущения, поднявшаяся, было, внутри Шуна, резко схлынула. Он прищурился, внимательно рассматривая собеседника, покусал задумчиво нижнюю губу и спросил:
— Так значит, Соня и Миро были знакомы? Даже… близки?
— Это не те вопросы, которые нужно сейчас задавать, — снисходительно улыбнулся Пес.
— А какие нужно? — ощетинился Шун.
— Например, почему мое лицо показалось вам таким знакомым, когда вы впервые его увидели. Или почему вам начали сниться очень странные сны. Или почему вы почувствовали устойчивую связь с Сателлитом. А может… — Пес снова подался вперед, но на этот раз улыбка у него вышла теплой и какой-то до боли родной. — Может, вы даже решитесь на главный вопрос.
— … откуда вы зна… зачем все это? — тихо пробормотал Шун. — Что происходит? Какую цель вы преследуете? И зачем вам нужен я?
— Почти.
— … кто… я? — спросил Шун одними губами.
Пес на это одобрительно покивал, резко откинулся на спинку кресла, сцепив кисти рук.
— Уйти на полное погружение очень просто — выберите соответствующий пункт при загрузке. А потом заявитесь не на Турнир, а на одиночную битву. Вашего уровня должно хватить. Я разбужу вас, как только встречу, и доведу до Цитадели. Вы будете при памяти, будете помнить и этот разговор, и то, что вам сказали Миро и федералы. Вы дойдете до святая святых и узнаете сами, о чем именно они умолчали.
Шун заметил, что руки начали мелко подрагивать, спрятал их под стол и нервно растер. Он не знал, чего боится больше — уйти сейчас без ответов или узнать правду. Наверное, все же, второе…
— Я… я не…
— Не торопитесь, — успокоил его Пес. — Подумайте до утра. Но знайте, — он поднялся в одно движение, обогнул стол и протянул руку к лицу Шуна, — я отплачу вам за доверие.
— И как же? — Шун невольно отпрянул.
— Если вы дойдете до Цитадели — я отдам вам Новака. Даю слово.
Он все же дотянулся до Шуна, ткнул указательным пальцем тому в лоб.
— Что… вы… — запротестовал Шун, но перед глазами все поплыло, и в следующее мгновение он погрузился в глубокий сон.
Когда Рина впервые услышала название квартала, то подумала, что оно довольно поэтичное. Два слова намекали на волшебный праздничный вечер, украшенный бенгальскими огнями и бумажными фонариками, взлетающими в небо. Была, конечно, небольшая щепотка вульгарности в этом названии, которая, впрочем, лишь добавляла ему пикантности. Но реальность оказалась куда прозаичней.
Это была та часть Столицы, в которую редко заходили патрули, а местные персонажи боялись, наверное, только лично Стального Пса. Синие фонари же встречались тут практически у каждого второго, ярко цвели под глазами, на руках и ногах. Потому что в основном местные зарабатывали боями без правил, причем такими ожесточенными, что в них не лезли даже живущие по соседству зурги.
Впрочем, праздничное настроение тут все же имелось, причем с избытком. Ведь все деньги, добытые кровью, слезами и потом, местные тут же тратили, упиваясь до смерти и устраивая настоящие многочасовые оргии.
Если в этом месте действительно зрел заговор, то с будущей революцией все было очень, очень плохо…
