К нам подходили знакомые, выражали свои соболезнования и отходили в сторону. Среди них были и высокопоставленные государственные чиновники, и члены финансовой элиты с жёнами, и известные деятели культуры. Кое-кто пытался со мной поговорить, но роль собеседника на себя всё время брали Лена, Виктор и Андрей. Я вставлял ничего не значащие слова, кивал, когда этого от меня ждали, и делал вид, что знаю тех, с кем общаюсь. Всё общение было сведено к максимально возможному минимуму, не только потому, что я мог проколоться, но и потому, что я не хотел общаться. Для меня было гораздо важнее наблюдать за людьми, которые проходили мимо.
Я смотрел на эту публику и думал, что всех этих людей или почти всех я должен знать, однако не знаю. Они же не только меня знают, но и имеют своё мнение обо мне, об Анне Андреевне, о Лене и детях. Сложно понять, что прячется за скорбными полуулыбками. Что все эти люди думают о том, что происходит в стране? Знает ли кто-нибудь из них, что мы на пороге последней в истории человечества войны? Во что они верят? Какому богу служат? Любят ли страну, в которой живут? Или хотя бы уважают?
Выразил свои соболезнования и Крис Стоун со своей дочерью Лиз, после чего он откланялся и отправился по своим делам, у него на сегодня ещё назначена пара встреч. Вечером же он обещал наведаться к нам на ужин. Его вежливый взгляд прозрачен, смотрит вроде бы дружелюбно, но как будто мимо. А что в голове?
Лиз же осталась рядом с Семёном. Изящная, красивая, с безукоризненно прямой спиной англичанка. И Семён – хоть и выхолощенный, но русский парень. Есть всё-таки разница: никогда русскому не стать англичанином, а англичанину – русским. Мы разные. Её лицо – маска, красивая, но маска. Грустное и сосредоточенное, как и положено моменту. Вот именно в этом и отличие: лицо девушки такое, каким должно быть в данный момент, в данном месте, в данной ситуации. Его же лицо отражало не ситуацию, момент и место, а его внутренний мир – растерянный, подавленный, немного напуганный, даже уставший. Завтра он соберётся. Но сегодня он такой – просто человек, с его слабостями и горестями, радостями и волнениями. Держит себя в руках, а не одевает подходящую случаю одежду или маску. Наблюдая за Семёном, я понял, что он сын своего отца гораздо больше, чем гражданин Англии, которым себя считает. Впрочем, понял я это ещё и потому, что вчера вечером мы с ним часа два разговаривали. Наташа с Леной быстро оставили нас, уединившись вдвоём, чтобы поговорить о чём-то своём, женском.
Разговор происходил в присутствии Виктора, который следил за каждым словом и там, где моя потеря памяти могла быть разоблачена, сразу же приходил на помощь и перехватывал нить разговора. В целом, всё прошло благополучно. Семён ни о чём не догадался. Зато я понял, что парень – действительно деловой и знающий бизнесмен, достойный сын своего отца. Он легко и с удовольствием говорил о делах, о планах расширения лондонского филиала до евроазиатского. Я чувствовал, что ему нравится дело, которым он занимается. Семён много рассказывал о Лондоне, о светской жизни в Англии, о таких же молодых и богатых, как и он, англичанах и русских, которых сейчас в Лондоне не мало.
Быть приобщённым к высшим кругам общества, конечно, нравится Семёну. В этом нет сомнения. Но я почувствовал, что парень начал пресыщаться этой жизнью, она становится ему неинтересной и подчас даже утомительной. Пришло время завести семью. Семён сам заговорил о Лиз. Глаза его заблестели, когда он рассказывал о девушке, о том, как они месяц назад посетили Шотландию, гуляли по древним замкам, любовались природой. Правда, он заметил, что природа России ничуть не хуже, а наши церкви, дворцы и поместья поинтереснее будут, но зато это путешествие было романтическим. Во время него он сделал Лиз предложение.
Из его рассказов я сделал два вывода. Семён хоть и англичанин, но по России скучает и, главное, по-прежнему считает её своей Родиной. Европа её не затмила. Это первый вывод, и, несмотря на мою бесчувственность ввиду потери памяти, он меня порадовал. Похоже, Анне Андреевне удалось разбудить во мне патриота. Второй вывод, который я сделал: парень действительно влюблён, и Лиз для него – не достойная пара, а любимая девушка. Интересно, а она любит Семёна? Кто он для неё?
До разговора с Семёном я побаивался общения с ним. После разговора понял, что у меня есть племянник, которого сегодня я узнал заново и к которому проникся уважением и даже, пожалуй, теплом. Что-то зародилось в душе. Мне очень захотелось защитить этого парня, помочь ему разобраться в перипетиях судьбы. Может быть, проснулось моё былое к нему чувство? По рассказам Анны Андреевны, Лены и Виктора, Семён всегда был дружен со своим дядей Димой, а дядя Дима до тех пор, пока у него не родился сын, а Семён не уехал в Лондон, много времени проводил вместе с ним, да так, что не всегда было понятно, кто же настоящий отец: Олег или Дмитрий. Оба брата испытывали к мальчику отцовские чувства.