– Не думал. Академик Зимницкий подтвердил, что и под гипнозом у тебя в голове пусто. Это редкий случай, память есть, а личной истории нет. Больше того, наше ведомство тоже тебя проверило. С тобой работали наши лучшие специалисты, и тоже подтвердили, что ты потерял память.
– Когда работали? – удивился я.
– На расстоянии, – сначала нехотя начал рассказывать Виктор. Но потом его речь обрела былую уверенность:
– У нас есть служба, занимающаяся психическими феноменами, такими, как телепатия, телекинез, проникновение в подсознание, разблокировка и снятие кодов. Есть специалисты, которые могут проникнуть в твоё подсознание, в твою душу без твоего ведома. Например, когда ты спишь. Для этого им не надо быть рядом с тобой. Всё, что удалось выяснить, так это то, что твоя память действительно пуста в отношении твоей личной истории. Очень качественное и выборочное стирание памяти. Какой-то новый препарат. Или смесь. Плюс направляющее внушение.
– Кому и зачем это надо? – задал я, пожалуй, главный вопрос. – Зачем людям стирают память?
После небольшой паузы Виктор ответил:
– Во-первых, ты стал свидетелем чего-то такого, что тебе никак не положено было знать. Во-вторых, чтобы ты забыл свою прежнюю жизнь и стал тем, кем тебя хотят видеть.
– Я был на симпозиуме. Что я там такого мог узнать, что потребовалось стирание памяти?! Проще пристрелить.
Я недоумевал. Виктор размышлял вслух:
– Да, этот вариант какой-то чересчур замысловатый. Если бы ты был Олегом, тогда понятно: олигарха нужно сохранить в живых любой ценой. Это важно и для Кремля, и для Лондона, и для тех, кто над ними. Больше подходит другая версия: кому-то нужно, чтобы ты стал Олегом.
– Зачем?
– Это возможно в следующих случаях: Олег случайно погиб, а кому-то, например, Кремлю или семье, или партнёрам, необходимо, чтобы всё оставалось на своих местах. Это раз. Вторая комбинация более шпионская: Олег имел доступ к президенту и к премьеру. Да, собственно, он везде имел доступ. Но к самому Олегу Петровичу доступ ограничен. Тогда вербуешься ты, его брат-близнец, и проводится подмена. В этом случае непонятно, зачем стирать память. Если только с тобой не смогли договориться, и ты наотрез отказался сотрудничать со спецслужбой, которая всё это сделала. Надо сказать, речь идёт не о ФСБ. Я бы знал. Скорее всего, спецслужба, которая всё это сотворила – надгосударственная. Возможно, тебя выкрали ещё в Брюсселе из отеля, и до того момента, как я тебя нашёл, оглушённого в твоём доме, неизвестно, где ты был и что с тобой случилось. Скорее всего, ты теперь – слепое оружие и тогда тебе память не нужна.
– Как я могу быть оружием? – удивился я, хотя уже сам давно это понял. Осталось выяснить, каким видом поражения являюсь.
– Сейчас в мире, когда хотят устранить кого-то чужими руками, используют кодирование. Может быть, тебя закодировали на убийство. Возможно, президента или премьера. ФСБ уже предотвратило несколько попыток их устранения.
– Меня могли закодировать на убийство президента? – я предполагал, что дело именно так и обстоит, но хотел услышать ответ от Виктора.
– Да, – спокойно и уверенно ответил Виктор так, как будто говорил о чём-то обыденном, – когда придёт время, ты услышишь и увидишь кодовое слово или знак, и сделаешь то, на что тебя запрограммировали. А до этого времени ты – бомба замедленного действия с часовым механизмом: тик-так, тик-так.
– Как во сне, – вспомнил я свой сон и рассказал его Виктору.
– Это уже что-то, – мне показалось, что он обрадовался, – наши специалисты не смогли проникнуть в твой код и разгадать его. Он выполнен очень высокопрофессионально. Его нельзя просто так стереть, это может разрушить твоё личностное ядро. У нас пока не получается обезвредить эту бомбу. Но если ты будешь следить за своими снами, может быть, что-нибудь и всплывёт. Ну, хоть какая-нибудь зацепочка, ниточка, за которую можно будет потянуть.
– Постой! – меня вдруг осенило, – Как же меня допускают в один самолёт с президентом, если я могу быть бомбой?
– Не волнуйся. Никаких взрывчатых веществ в твоём теле нет, тебя всего просветили, когда ты ещё был без сознания. На Рембо ты тоже не похож, и ниндзя из тебя никудышный. К президенту тебя не пустят, внимание к твоей персоне особое – ты это уже заметил. А вот, чтобы те, кто задумал всю эту комбинацию, были уверены в том, что всё идёт по их плану, и все, включая тебя самого, считают тебя за Олега, и ты по-прежнему имеешь доступ к президенту, – это важно. Собственно, именно ради этого и нужна эта поездка, а не ради того, чтобы ты не подписывал контракт.
– Почему ты уговаривал меня подписать контракт в Лондоне?
– Откуда ты знаешь? – теперь пришла очередь Виктора удивляться.
– Я ещё знаю, что это именно ты показал Олегу меморандум, – сказал я.
– Откуда? – настаивал на своём Виктор.
– От Олега, перед смертью он сделал запись, – я не стал скрывать, что Олег оставил мне послание.
– Медведь, – догадался Виктор. Оказывается, он и об этом знает.
– Я выполнял приказ, – как бы спохватившись, ответил он.
– Чей?
– Я выполняю приказы только своего непосредственного начальства.