– Да. Президент не возражал. Он тоже считает, что вам есть о чём поговорить. Да и незачем давать повод для слухов о твоей нерукопожатности.
– Хорошо, – согласился я, – конечно, воля президента в этом деле – главная. Но нельзя не учитывать волю Олега, ведь он хотел передать отрасль Семёну. Если я – Олег, то мне следует переписать завещание, как он и хотел. Если я Дмитрий и наследую отрасль, то я должен также в своём завещании указать Семёна своим наследником. Ведь у меня больше никого не осталось.
– Вряд ли Кремль согласится с таким решением, зная, что Семён находится под влиянием Криса Стоуна и у него и так уже контрольные пакеты акций двух зарубежных заводов, – сказал Иван, – к тому же у тебя есть мы: я и Виктор. И мы вполне заслужили твоё доверие.
– Нет никакого влияния, – опроверг Семён мнение Ивана, – невеста есть, а влияния нет.
– Разве это ни одно и то же? – спросил его Виктор с грустной улыбкой. – Ты что, откажешься жениться на Лиз, если руководство страны запретит тебе это сделать? Покинешь Лондон, если велят жить в Москве?
Семён на мгновение задумался. Однако быстро нашёлся и ответил:
– Да, я люблю Лиз и очень хочу, чтобы мы поженились. Да, Лондон мне нравится больше, чем Москва. Привык я к нему. Но всё это не должно быть причиной потери страной отрасли. Если нужно жить в Москве, я буду жить здесь. Если Лиз не захочет поехать со мной, значит, она недостаточно любит меня. Зачем мне такая жена? Я сумею от неё отказаться.
Мы все с интересом и уважением посмотрели на Семёна. Парень в свои двадцать восемь лет уже научился правильно расставлять приоритеты.
– Ты хочешь сказать, что ни при каких обстоятельствах не допустишь поглощения отрасли Крисом? – спросил Иван.
– Конечно, нет, – твёрдо ответил Семён, – я тоже сначала, как и папа, думал, что Крис войдёт в наш бизнес со своими инвестициями, и это поможет нашему обоюдному расширению и, возможно, мы сумели бы вместе забрать пальму первенства у Нормана. Но потом я понял, что у Криса другое на уме. Вернее, он, может быть, и был бы рад нашему совместному процветанию, да вот только не всегда желания совпадают с тем, что велят сверху. Крису, как и всем нам, есть, кому подчиняться.
– Ты не стремишься попасть в англосаксонский элитный клуб полубогов? – недоверчиво улыбаясь, спросил Семёна Иван.
– Когда-то стремился, – честно признался Семён, – в колледже. Потом в университете. Но со временем желание поостыло. То ли человеческая ипостась мне больше импонирует, чем божественная, то ли… старею.
Мы все дружно улыбнулись словам Семёна, которому до старости гораздо дальше, чем каждому из нас.
Было уже три часа ночи, когда мы отправились спать. Не знаю, уснёт ли Семён, ведь утром они с Леной и Наташей улетают в Лондон. Возможно, не уснёт и Виктор. Уходили из гостиной мы с ним последние, и я попросил генерала:
– Придумай что-нибудь, чтобы защитить Лену и детей. Очевидно, что они попадают под удар. Авиакатастрофу тоже можно представить, как случайное происшествие.
– Да, – согласился Виктор, – уже не первый день думаю. Сложность в том, что непонятно откуда и кто наносит эти удары.
– Тайное общество? – спросил я генерала, понимая, что он точно должен знать всё о таких организациях.
– Да, но не те, которые нам известны. Эти мы контролируем. Здесь же какой-то новый монстр подрос.
Виктор выглядел задумчивым и усталым.
– Может быть, это то, о чём говорил Иван? Наш аналог англосаксонского мирового правительства? – предположил я.
– Да, возможно. Но о его существовании нет достоверных данных. Либо это фантазии и желания нашей элиты, либо у этого псевдоправительства очень серьёзный уровень конспирации.
– Судя по всем убийствам, работали профи, – сказал я.
– Я бы сказал, не просто профи, а лучшие в своём деле. Такие услуги стоят очень дорого. Если это дело рук этого правительства, то у него неограниченный бюджет.
– Как в ФСБ могли просмотреть создание такой организации? – спросил я.
– Так ведь её же официально никто не регистрировал, – улыбнулся Виктор.
Известие о том, что частный самолёт компании, на котором летели в Лондон Семён, Лена и Наташа, разбился, застало меня на пороге загородной резиденции президента. Звонил Андрей, мой вице. Его голос казался сухим, слишком сухим даже для делового Андрея. Именно эта чрезмерная сухость и указывала на то, насколько мой первый заместитель был потрясён. Как будто все эмоции вошли в ступор.
И этот эмоциональный ступор в тот же момент передался и мне. Услышав новость, я, на вид спокойно, слишком спокойно, отдал телефон охране, и молча в сопровождении двух человек из свиты президента проследовал в приёмную. Все мысли исчезли из головы. Ничего. Ни одной эмоции. Полный эмоциональный ступор.
Через пару минут пришёл президент. Он приветственно обеими руками пожал мне руку, обхватив своей левой рукой моё предплечье. Я сухо поздоровался с ним. Он понял моё состояние.
– А, новость уже дошла до тебя, – обыденно заговорил он, как будто речь шла не о гибели близких мне людей.