— Тео сказал мне, что мы должны стать лучше, — выплюнул он, его лицо сморщилось от горечи. — Он сказал, что я не оставил ему выбора и что он пойдет в Басту. Как не вовремя он решил обрести совесть! — Покачав головой, Леон прищелкнул языком. — Моему младшему брату пришлось бы арестовать меня. Это было бы прекрасно, Тео? Насколько это было правильно? — Постучав себя по виску, он понимающе усмехнулся Мере. — Видите ли, монах сошел с ума, потому что им завладела ночная кровь. Никто не заслуживает жить в безумии, детектив. Я милосердно избавил Тео от боли.
— Это было милосердие? — Мера сглотнула, когда паника холодом сковала ее сердце.
Леон зашел так далеко, что… Возможно, он прав.
Возможно, его нельзя уже спасти.
— Годы работы ассасином научили меня убивать быстро и не оставляя следов, — объяснил он. — Но Корвус как всегда вмешался. Этот баку ворвался в тронный зал в последнюю минуту. Видите ли, у него такой дар тьмы. Магия Баста разъедает и разрушает, у меня лучшие щиты, а Корвус может просеиваться несколько раз, не теряя своей энергии. — Он нахмурился. — Магия Тео могла успокаивать сердца, приносить другим мир. Иронично, не так ли?
Мера откашлялась.
— Как Корвус нашел тебя? — спросила она.
— К моему удивлению, он установил мысленную связь с Тео. — Леон выглядел так, словно собирался заплакать, но вместо этого сделал глубокий, успокаивающий вдох. — Корвус пытался остановить кровотечение, но тщетно. Наша магия не может исцелять.
Теперь Мера все поняла. Именно по этой причине отпечатки пальцев Корвуса остались на шее Теодора. Он пытался не убить его, а спасти, и в своем отчаянии чуть не задушил брата до смерти.
— Как взвыл Корвус, когда понял, что Тео покидает нас… — печально сказал Леон.
— Когда мы нашли его, у Тео в руке было ожерелье Корвуса, — осторожно напомнила Мера. — Ты вложил его ему в руку?
— Тео случайно сорвал его, когда убеждал Корвуса бежать. Это было его последнее слово… «Беги». — Он покачал головой, приходя в себя. — Корвус смылся оттуда быстрее, чем я успел моргнуть.
Леон, возможно, поначалу и не хотел впутывать Корвуса, но также не забрал ожерелье у Теодора.
— Я остался там, наблюдая, как жизнь уходит из брата, которого поклялся защищать, — продолжил он, его взгляд был потерянным. — Брата, которого я помогал растить.
Возможно, именно тогда Леон сорвался. Старший брат Баста умер и уступил место безумному королю.
— Ты инсценировал покушение на свою жизнь, — указала Мера. — Ты убил невинного фейри, чтобы подставить своего брата, и все же Корвус не донес на тебя.
— Конечно. Он моей крови. — Как будто все так просто. — Кроме того, о семье слуги позаботятся. Жертва Винчи была не напрасной.
— А Бенедикт? — Мера кивнула на неподвижного принца у пруда.
Леон не повернулся к павшему брату, как будто его вид причинял ему физическую боль.
— Если бы он накачал себя наркотиками до бесчувствия, как предполагалось, то мог бы забыть, что видел, как я прятал кинжал. Я ожидал, что Бен станет молчать, но близнецы всегда будут близнецами. — Его лицо исказилось в оскале. — Он действовал за моей спиной и сказал тебе правду. Следовательно, он должен умереть.
— Это не так, — небрежно возразила она. — Бен хотел взять вину на себя. Он признался в убийствах и попросил меня арестовать его, как и обещал тебе, когда ты будешь коронован. Если бы ты только поверил ему. Но ты стал параноиком, верно?
— Ложь, — прорычал он.
Нет смысла спорить с безумным фейри.
«Мера, где ты?» — снова послышался приглушенный голос Баста в ее голове.
Та же сила, что и раньше, надавила на основание ее черепа, но она быстро исчезла.
Странно.
— Ты убил своего отца только для того, чтобы получить трон? — надавила Мера.
Леон поднял лицо к луне. Ее свет украсил его корону и черты лица, приглушая розовое свечение кожи, отчего монстр перед Мерой казался почти ангелом. Тем не менее он все еще крепко сжимал меч, лезвие которого покрыто засыхающей кровью Бенедикта.
— Отец сказал мне, что сделает королем Корвуса. Он ненавидел меня за то, что я заботился о своих братьях, в отличие от него. Ненавидел меня за то, что я был лучше его во всем. — Леон покачал головой, словно пытался выбросить слова отца из головы. — Он сказал, что Корвус выдержит вес короны. Что я слишком мягкий. — С его губ сорвался громкий смешок. — Я доказал, что он ошибался, верно? Уверяю вас, детектив, что мои братья простят меня. Они любят меня, а я люблю их. Мы встретимся в прериях Дану в день Рагнарека.
— У вас, ночных принцев, странный способ показывать свою любовь, — проворчала она.
Посейдон в канаве, это убило бы Баста. Из всех своих братьев он больше всего любил Леона, который дул на его раны в детстве, который угостил его лимонным пирогом, пока их отец не видел. Леона, который заключил сделку, чтобы спасти Стеллу, и который всегда заботился, всегда давал и никогда не брал.
До сих пор.
На лице нового короля проступила безжалостность. Он щелкнул пальцами, и толпа стражников ворвалась с внутреннего крыльца, окружив половину сада.
Они были там все это время?
